Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

не можем причинить ей вред. Ведь на ней нет никакой вины! – наконец изрёк тот. – Но и отпускать нельзя. Девушка видела нас, может сболтнуть кому-нибудь, даже без злого умысла. А уж если врёт – хоть это нам и неизвестно – тем более.

– Как же тогда поступить? – озадаченно проговорил дозорный. – Отпустить нельзя и казнить нельзя.

– Делать нечего, – пожал плечами княжич. – Возьмём её с собой.

Лицо пленницы исказилось.

– Ну уж нет! – вскрикнула она. – Я никуда с вами не поеду! Меня оставили следить за домом! Кто ответит, если в него медведь или ещё кто заберётся и всё там разнесёт? Ты, что ли?

– О, Зарог, зачем ты дал ей такой громкий голос? – беззлобно бросил Владимир и подал знак дружиннику, стоявшему рядом.

Воин тут же накрыл губы девушки широкой ладонью.

– Тебя отпустят через неделю, и ты сможешь вернуться назад. С твоей избушкой ничего не случится. Думаю, даже медведи обходят её за версту, боясь встречи с тобой.

Княжич перевёл взгляд на дозорного.

– Её обыскали?

– Да, – кивнул тот.

– Хорошо, – одобрил командующий. – Тогда снова отправляйтесь в дозор.

Проводив взглядом удаляющихся всадников, он посмотрел на притихшего в седле рынду.

– Святослав, отведи девушку к обозу. С этого дня она – твоя ответственность. Охраняй её и помни, что пока нет доказательств её вины, я считаю Ладу гостьей.

Владимир обернулся к дружине.

– Все должны оказывать ей почтение!

Всадники добродушно рассмеялись.

– А тебя, дочь охотника, я хочу предупредить – не пытайся сбежать. Пусть юный облик твоего охранника не внушает тебе ложных надежд. Он отлично владеет оружием и весьма прыток. Попытаешься сбежать – тем самым подтвердишь свою вину. Тогда не жди мягкого обращения.

Рында подъехал и протянул девушке руку.

Та, оглядевшись по сторонам и оценив своё положение, нехотя схватилась за неё и, с помощью мальчика, ловко забралась в седло. Святослав развернулся и повёз её к хвосту колонны, туда, где за всадниками медленно следовали несколько телег, нагруженных мешками с припасами для дружины и разобранными метательными орудиями.

Дождавшись, пока оруженосец уедет, княжич махнул рукой вперёд. Вестовой поднял на палке зелёный светильник, и, повинуясь беззвучной команде, дружина молча двинулась дальше на запад по скованной льдом Затоти.

Глава 5. Куда дует ветер.

– Князь? – послышался из-за двери сухой, твёрдый голос.

– Входи, Роман, – не отрываясь от пляшущих в очаге языков пламени, ответил Роговолд.

Скрипнули металлические петли.

– Сюда, – приказал воевода кому-то, скрытому в темноте коридора.

В погружённое во мрак помещение, где свету горящих поленьев едва удавалось разогнать густые тени, согнувшись, вошёл невысокий, щуплый мужичок. Овечий тулуп, явно не по размеру, придавал ему вид неказистого, слишком быстро повзрослевшего ребёнка, который, по странной шутке Владыки, обрёл лысину и жидкую, трясущуюся козлиную бородку.

– Кто это? – равнодушно поглядел на него князь.

Роман, твёрдой походкой вошедший следом за мужичком, остановился по левую сторону от него.

Воевода выглядел как обычно: коротко стриженный, безбородый. Тонкие губы поджаты, взгляд цепкий и внимательный. Бледный, облачённый в чёрный плащ с воротником-стойкой, подпирающим подбородок. В полумраке комнаты он казался призраком, бестелесным духом, решившим, по ведомым лишь ему одному причинам, навестить мир смертных.

– Это наш человек из Змежда, – бесцветно ответил он. – Прибыл сегодня с вестями о Владимире.

– Говори, что у тебя? – махнул рукой Роговолд. – Племянник снова кого-то казнил? Надеюсь, на этот раз какого-нибудь езиста?

Мужичок заметно нервничал, его руки крепко вцепились в поношенную шапку, прижимая её к груди.

Роман ободряюще похлопал его по плечу, давая знак, что пора начинать рассказ. Оглядевшись с опаской, тот согнулся, подался вперёд и, не смея поднять глаза на сидящего перед ним князя, заговорил тонким, скрипучим голосом:

– Я… Я Роману служу. Н-наушничаю. Добрыней меня звать… Добрыня Грязнов…

– Ближе к делу, Добрыня Грязнов, – перебил его каменецкий владыка, махнув рукой.

Нервно сглотнув, тот кивнул.

– Д-да, конечно! Воевода велел, если вести какие из Змежда появятся – скорёхонько передать.

Роговолд тяжело вздохнул, теряя терпение.

– И что? Появились вести?

– Д-да, княже, п-появились, – подобострастно закивал Добрыня, тряся жидкой бородёнкой. – Владимир войско своё оттуда увёл.

– Как увёл? – от прежнего безразличия северянина не осталось и следа. – Он покинул Змежд?

– Да, княже. Одного тысячника своего, что стражей командовал, с частью войска оставил за посадника, а сам с дружиной ушёл.

Роговолд поднял глаза на неподвижно стоящего в тени Романа.

– Это правда?

– Божится, что правда, – ответил воевода и, переведя взгляд на мужичка, холодно добавил: – Он бы не стал врать. Знает, что с ним будет, если обманет. Верно, Добрыня?

– Верно-верно! – согнувшись ещё сильнее, затараторил тот. – Правда это, княже! Могу на седмечии поклясться.

Государь встал и, задумчиво почесав короткую с проседью бороду, подошёл к осведомителю.

– И куда же он направился?

– А на север пошёл. Каменец брать!

Князь с воеводой обменялись растерянными взглядами.

Роговолд, обычно собранный, выглядел обескураженным. Он явно не ожидал такого ответа. Его густые брови сошлись на переносице, в глазах мелькнула тень сомнения. Роман, напротив, внешне оставался спокоен, но его выдало резкое движение головы – он покосился на мужичка, стоящего рядом. В его взгляде читалось удивление, смешанное с любопытством.

– Откуда это известно?

– Как откуда? – удивился Добрыня. – В городе все говорят, мол, пошёл Владимир на Каменец. Раз ты его стольный град забрал, он твой, княже, теперь к рукам прибрать решил.

– И ты видел своими глазами, как он уходит?

– А как же! Вот этими вот глазами видел! Прямёхонько на север направился. Дружину всю на лошадей посадил, и двинулись. Так и шли, пока за горизонтом не скрылись.

– Хм…

Князь задумался. Стоя рядом с осведомителем, он смотрел стеклянным взглядом будто сквозь него, погрузившись в глубокие размышления.

Лишь тихий треск поленьев в очаге нарушал тишину, повисшую в комнате. Пламя отбрасывало затейливые блики, которые танцевали на стенах, предметах и лицах присутствующих.

Наушник, чутьём понимая, что сейчас лучше молчать, не произносил ни слова, давая Роговолду осмыслить услышанное. Время будто замерло.

– У тебя всё? – наконец спросил князь.

– Да, княже, всё, что знал, всё рассказал!

– Благодарю. Тебя наградят за преданность. А теперь ступай.

– Спасибо-спасибо, княже… – залепетал мужичок и, не разгибаясь, начал пятиться к двери, пока не растворился в темноте проёма.

Оба мужчины проводили его холодными взглядами.

Дождавшись, когда он исчезнет в коридоре, князь пристально посмотрел на своего верного воеводу. С присущей ему проницательностью он уловил смятение в его глазах. Роман, несмотря на внешнюю невозмутимость, явно был обеспокоен чем-то.

Князь не стал затягивать молчание и первым заговорил:

– Ему, – он махнул рукой в сторону двери, – стоит