Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

Старшина курса– это человек, у которого один и тот же вопрос задают ста двадцатью голосами подряд, и каждый искренне считает его уникальным.

Зато у него не случилось ни одного не сдавшего. Все курсанты получили лейтенантские погоны. Ни один не сошёл с дистанции, не сел в тюрьму и не оказался в лечебнице для тех, кто «не выдержал напряжения учебного процесса и решил поговорить с метателем о смысле жизни». Для офицерской школы результат почти хирургически-точный.

Он, как и обещано, получил звание старшего лейтенанта и назначение в отдельный восьмой полк, подчинённый непосредственно руководству Корпуса.

«Восьмёрка» была инструментом, о которой многие говорили шёпотом и с лёгкой завистью, а некоторые ‑ со священным ужасом. Полк занимался разведкой, диверсиями, частенько шастая на сопредельные территории, наводя ужас на тех, кто считал, что, перейдя границу, они оказываются «в домике».

Местные учебники по международному праву эту зону аккуратно обозначали как «серую». Восьмой полк считал её «рабочей» порой старательно превращая в чёрную.

Отморозки и головорезы честно добывали свою плохую репутацию, творя подчас такую лютую дичь, что охреневали даже военные прокуроры. А это, стоит признать, люди с богатым жизненным опытом и устойчивой психикой.

Например, история с бандой Ширги Енго. Ширга был местной легендой: работорговля, наркотики, незаконная алхимия, убийства… полный набор услуг для тех, кто считает, что жизнь без риска ‑ не жизнь. Официально его ловили три года, неофициально ‑ все знали, где он живёт, но туда старались не соваться: с той стороны границы он считался «почтенным предпринимателем».

Восьмой полк вопрос решил по-своему. В одно прекрасное утро жители родной деревни Ширги Енго проснулись от странных звуков на улице. Те, кто выглянул, увидели, как вся его банда ‑ человек тридцать, счёт вёлся с помощниками, телохранителями и бухгалтером ‑ аккуратно развешана на фонарях вдоль дороги. Ещё живых. За ноги.

К утру все, разумеется, сдохли и вид при этом имели такой, что ужаснулись даже патологоанатомы полицейской управы приграничной области Зальты. Фотографии с места события попали в закрытый отчёт, потом ‑ в методички по психологическому воздействию, потом ‑ на стенку в кабинете у начальника Сыска с надписью: «Так выглядит фраза „не доставайте егерей“».

Но знакомство с будущими сослуживцами случится позже. А пока его зверь выехал из города, выскочив на трассу, как чёрная пуля, которой забыли сообщить, что война пока не объявлена.

Городская суета осталась позади: перекрёстки, светофоры, вежливые, но нервные полицейские, цепляющиеся глазами за любой аппарат выше среднего класса. На выезде формальная табличка «Счастливого пути» выглядела особенно лицемерно.

Выскочив на трассу, он прибавил ходу, разгоняясь до скорости под двести километров в час, летя по левой полосе, где обычно катались королевские курьеры, а также все те, кто имел наглость ‑ и хорошую страховку.

По дороге ехали все, кому требовалось совершить короткую поездку из города в город, или те, кто вёз огромные грузовые фуры с надписью «Осторожно, хрупкое», под которой прятались то ли кирпичи, то ли оружие, то ли очередная партия алхимических реагентов «для научных целей».

Также было много просторных автомобилей путешествующих компаний с большим багажом и ещё большим количеством родственников. Иногда в таких машинах сидело до трёх поколений одной семьи, искренне верящих, что совместное путешествие укрепляет узы. На практике через три дня эти узы хотелось укреплять хорошей совместной дракой после чего разъехаться окончательно и бесповоротно.

И, конечно, такие же, как Ардор, сорвиголовы. Разной степени официальности и адекватности.

Но все придерживались правых полос, не занимая левую. Левая полоса считалась территорией богов, курьеров и тех, у кого очень плохое представление о собственной смертности. Сейчас к этой последней категории относился и Ардор. Но, в отличие от многих, он имел нечеловеческую реакцию, аномально острое зрение и отлично умел, маневрировать, когда впереди вдруг фура, водитель которой решил резко «пристроиться к обочине», начинала выписывать дикие кренделя.

Он слегка наклонился вперёд, ветер лохматил воротник куртки, спидометр показывал направо и немного вниз, и где-то внутри медленно, но уверенно вырастало то самое чувство: «Наконец-то я еду туда, где меня никто не дёргает, и если кто-то захочет прострелить мне голову ‑ это будет хотя бы честно, а не в оружейке училища по ошибке криворукого мудака».

Отпуск начинался правильно.

И естественно в первом же придорожном трактире к барону подошёл старшина дорожной полиции и вежливо, как это умеют только люди, по долгу службы общающиеся и с психами, и с генералами, попросил показать документы.

Трактир носил гордое название «У Трёх мостов», хотя до ближайшего моста было километров сорок, а про остальные два знали только владельцы и стоматологи. Внутри пахло жареным мясом, старым маслом и тем особым сортом пота, пропитавшего стулья, пережившие не одно поколение дальнобойщиков.

Ардор сидел за столиком возле окна, мирно доедал котлету с овощным пюре и пил солго, не трогая местный «домашний настой». К «домашнему» здесь обычно относилось только происхождение тараканов в бочках.

— Порошу предъявить документики, господин, — старшина подошёл без шума, но так, чтобы барон его заметил ещё на подходе. Манера движения говорила: не дурак, к столам с незнакомыми здоровяками сзади не подходит.

— Конечно, старшина, — Ардор кивнул на место напротив. — Садитесь. Служба не сбежит.

Старшина секунду поколебался ‑ служба, конечно, не сбежит, а вот его командир, если узнает, как он сидит, может и догнать. Но перспектива сидеть, а не стоять над клиентом, перевесила. Он аккуратно опустился на стул.

Ардор вытащил из кармана куртки удостоверение военнослужащего, права на вождение и, пальцами раздвинув края рубашки, показал егерский жетон. Металл едва заметно светился зелёным, в такт его дыханию, как живой организм. Зелёный цвет чётко сообщал всем заинтересованным: «настоящий, проверенный, не поддельный, не купленный у коллекционера».

Старшина мельком глянул на жетон, ровно настолько, чтобы убедиться, что это