Обратный отсчет - Токацин

верно? — Кенен, выйдя с галереи «горячего» цеха в прохладные коридоры, снова оживился и даже заулыбался. — Этот участок меня больше всего тревожил. Остальное — мелочёвка. Эти цельнолитые махины… С накопителем проще. Если где и перекосит, всегда можно подрезать.

«Да, накопитель. Тоже надо посмотреть,» — напомнил себе Гедимин, с трудом отвлекаясь от мыслей о составе рилкара. Что-то всё не давало ему покоя, будто он упустил небольшую, но важную деталь.

— Чем вы его режете? — спросил он. — Плазма поглощается, резак тоже не берёт…

Кенен усмехнулся.

— Ты резал его плазмой⁈ Ох, Джед… всегда удивлялся, как ты до сих пор жив. На моих заводах таких экспериментов не было. Старая добрая механика, ничего больше. Алмазные круги — отлично справляются!

Гедимин мысленно выругал себя за недогадливость — с лучевым резаком о более древних приспособлениях он как-то забыл. «Алмазный круг… Надо будет купить и добавить к перчатке. Мало ли, где пригодится.»

— Отведёшь на накопительный завод? — спросил он, прикинув про себя, что они уже прошли полдороги до выхода. — И твэлов твоих я не видел. Уже готовы?

Кенен рассеянно кивнул.

— Да, само собой. Мимо накопителей не пройдём. Но сначала тебя надо где-то пристроить. Чтоб по цехам с оружием не бегал. Из бараков тебе далеко будет ходить… может, на этом же заводе? Тут наверху есть помещения…

Гедимин пожал плечами.

— Да хоть в цехе. Матрас у тебя найдётся?

Кенен заухмылялся.

— У нас хорошие комнаты, Джед. Готовил для комиссии. Они, конечно, жили в городе, но комната пригодилась. Тебе я дам чуть похуже, но там даже вода есть!

«Вот мартышка…» — Гедимин насмешливо сощурился. «А про твэлы, кстати, так и не ответил. Вот это мне не нравится…»

— Тут есть лифт, но ты… тебе удобнее будет по лестнице, — продолжал Кенен, пройдя два поворота куда-то вглубь здания. Сарматы уже вывернули на галерею вдоль фасада; цеха остались в стороне, а на закрытых дверях появился геометрический орнамент. Кенен остановился на углу, отдал короткий приказ охраннику и свернул к лестнице.

— Ну вот, запоминай, — поднимаешься на один пролёт…

Гедимин досадливо сощурился.

— Что с твэлами? Ты и тут сроки сорвал?

Кенен обиженно фыркнул.

— Всё в порядке, Джед. К июню закончим. Айзек уже там. Ему-то ты доверяешь?

— Там? — Гедимин насторожился. — В кассетном цехе? Веди к нему. Надо поговорить.

Кенен замялся — вопросы ему сильно не нравились.

— Он… В общем, сейчас не получится. Может, дней через… ну да, как раз к июню. Он приедет, и ты всё посмотришь. Пока нам другой работы хватит… Вот, смотри, — тут нужен ключ. Я хотел настроить считыватель, чтобы работал с сетчаткой…

— Маккензи, — Гедимин, придержав сармата за плечо, отодвинул его от разукрашенной двери. — Где сейчас Айзек? Он…

В голове мелькнула реплика, оброненная Айзеком, пока он стоял рядом с Гедимином в активной зоне альнкита, и сармат резко выдохнул.

— Он на Равнине? У этих ваших радиофагов?

Кенен, морщась, потёр плечо и отодвинулся подальше.

— Ну да, да… Только не называй их так, ради всего дорогого. И вообще поменьше болтай на эту тему. Айзек поехал за топливом. Ты что, думаешь, у нас тут завалы ирренция? Без доппоставок мы бы ещё три года возились!

Гедимин мигнул — услышанное так его удивило, что он на время забыл о Равнине и её обитателях.

— Не хватает ирренция⁈ Тут четырнадцать рабочих шахт! Сколько у вас там загрузка? Четыре тонны? Ты их собрать мог за шесть недель! Ну, за восемь, если руда совсем дрянь…

Кенен поморщился.

— Джед, нельзя потише? И не напирай, кости поломаешь. За работу с тобой надбавка нужна за вредность… Думаешь, мы всё добытое кладём себе в карман? Таких рудников, как у нас, всего-то два в мире! Три четверти сразу уходит… дружественной расе.

Гедимин мигнул.

— На кой он макакам? Запреты же…

Кенен пожал плечами.

— Ты новости читаешь? Людям никак без врага. Мы сидим тихо, мианийцы не лезут, так они друг с другом сцепятся. Как же без ирренция⁈

Гедимин ошалело встряхнул головой.

— Три четверти добычи — на оружие⁈

Кенен снова передёрнул плечами.

— Вот уж не проверял. Моё дело — отгрузить… Остаётся четверть. Сейчас строятся двадцать станций. Вот и считай, как быстро мы можем собрать четыре полные загрузки. Это ещё повезло, что…

Он резко оборвал фразу и неприязненно покосился на Гедимина. Из-за поворота послышались шаги — к сарматам приближались два филка и охранник.

— Вот это твоя комната, — громко сказал Кенен. — Здесь, на табло, будет гореть твоё имя. Скафандр положишь у кровати на матрасы. На кровать в нём не ложись, она не для этого.

Гедимин недобро сузил глаза, но промолчал. «Похоже, о Куэннах и в этом гетто мало кто знает. И Маккензи очень не хочет, чтобы узнали…»

…Приближался полдень; небо очистилось, солнце должно было уже стоять высоко, но переулки заводских кварталов «Налвэна» оставались в тени — здания тут были построены так тесно, что с завода на завод можно было перебраться, не выходя на улицу. Кенен всё же вышел — «чтобы тебе легче было запомнить дорогу», как сказал он Гедимину, при этом покосившись на какой-то малоприметный корпус. Гедимин беззвучно ухмыльнулся — похоже, у Маккензи даже здесь, в подчинённом ему поселении, с кем-то были проблемы.

— Значит, хочешь посмотреть на накопитель… — пробормотал Кенен, проходя под очередной галереей, прикрывающей козырьками две трубы по бокам. — Вот думаю, что тебе показать…

— Всё, — отозвался Гедимин. Дозиметр на его запястье на долю секунды зажёг экран — сарматы прошли мимо какого-то переулка, откуда отчётливо тянуло «сигмой». Ещё поворот — и экран зажёгся и больше не гас.

— И найди мне образцы. Чем больше разных, тем лучше, — договорил Гедимин, останавливаясь рядом с Кененом у решётчатого ограждения. За ним среди стандартных цеховых корпусов маячили двадцатиметровые вышки, издалека похожие на ректификационные колонны. От верхних площадок до подножья каждую башню закрывало довольно плотное защитное поле, сквозь которое просвечивали элементы мощной термоизоляции. От цехов к колоннам тянулись наклонные галереи подъёмников; термоизоляция была и там, а кроме неё — опоры, рассчитанные на что-то очень массивное. Присмотревшись, Гедимин увидел в узком проёме часть основания ближайшей башни. Рилкар — той же марки, что в корпусах ирренциевых реакторов — был сверху замазан красной краской с нарисованным