Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

— Что им нужно?

— Тебя хотели видеть. Лично. Когда узнали, что ты в рейде, оставили координаты. Сказали — как вернёшься, свяжись. Но это ещё не всё.

Он развернул планшет, показал список. Три фамилии. Две мне ничего не говорили, третья же…

— Это тот самый? — спросил я, вглядываясь в имя.

— Тот самый. Глава аналитического отдела «Северного Пути». Сергей Ильич Ковалёв. В прошлом — полковник ФСБ, но уже в отставке. Сейчас — один из теневых архитекторов клана. Говорят, именно он выстроил им систему мониторинга Пробоев.

— И что такому человеку нужно от нас?

— Вот это, — Всеволод переключил на другой файл, — И есть самое интересное.

На экране была карта. Не наша, не та, что мы вели. Более подробная. С отметками, которые я не делал. С маршрутами, которые мы не прокладывали. И с пометками красным — наши перемещения за последние три месяца. С результатами.

Все.

Отмечено досконально и точно.

— Откуда это у них? — спросил я, чувствуя, как у меня холодеет внутри.

— Не знаю. Но то, что они знают о нас больше, чем мы сами, — факт. Ковалёв при встрече прямо сказал: «Ваш метод закрытия Пробоев уникален. Мы следим за вами с самого начала». С самого начала, Санчес! Они знали про вас ещё до того, как вы взяли первый федеральный заказ на артефакты.

Я буквально упал в кресло, пытаясь переварить информацию. Значит, всё это время за нами наблюдали. Не чиновники, не конкуренты — Клан. Старая кровь. И они ждали. Чего?

— Что ещё он сказал?

— Сказал, что хочет предложить сотрудничество. Не как «Северный Путь», а лично от себя. И что это предложение тебе понравится.

— А если не понравится?

Всеволод лишь хмыкнул и развёл руками.

— Он не угрожал. Но дал понять, что отказ может иметь последствия. Не для тебя — для отряда. Для детдома.

Я молчал, перебирая в голове варианты. Клан — это не университет с их контрактами. Да уж, не Терехов, который, по сути, зависел от нас. Это серьёзнейшая структура, которая пережила перерождения Империи. У них есть ресурсы, связи, люди. И если они заинтересовались нашими методами… Но всё равно. Непонятно.

— Ладно, — сказал я, — Свяжусь. Но сначала хочу понять, что тут без меня произошло. Ты сказал «молодёжь наворотила». Что именно?

Глаза Всеволода загорелись. Я знал этот взгляд — сейчас будет что-то интересное.

— Помнишь, ты говорил про автоматизацию производства? Что нужно уменьшить ручной труд?

— Помню.

— Так вот, твой Ван в паре с одним из новеньких, парень по кличке Химуля, разработали прототип. Станок для нанесения базовых рунных цепочек. Полуавтоматический.

Я привстал.

— Работает?

— Работает. Пока только для «обойм», самых простых. Но, Санчес, — он подвинул планшет ближе, — Это значит, что себестоимость заготовок для базовых артефактов упадёт втрое, если им верить. Втрое! Мы сможем выпускать их не десятками, а сотнями. И продавать не только Охотникам, но и… ну, например, тем же полицейским. Или военным. Им всегда нужно много.

Я смотрел на чертежи, которые Химуля — судя по всему, тот ещё фанат своего дела — набросал от руки. Аккуратно, с расчётами, с пометками на полях. В углу стояла подпись Вана: «Работоспособно. Требуется доработка».

— Химуля — это кто?

— Тот самый парень, которого Никифор привёл в прошлом месяце. Дар у него слабый, но голова — светлая. Он из тех, кто скорее соберёт артефакт, чем будет им пользоваться. Ван говорит, у него даже не талант, а талантище.

Я усмехнулся. Пока я геройствовал на Пробоях, здесь, в тылу, ковалось новое оружие. Не мечи и не копья — идеи. Современные технологии. Будущее.

— Что ещё?

— Ещё… — Всеволод слегка замялся, — Тут такое дело. Блонды организовали школу для малышей. По выживанию.

— Что⁈

— Ну, не совсем школу. Скорее кружок. Учат ориентироваться на местности, разводить костёр, оказывать первую помощь. Ваш Гришка сначала хотел запретить, но потом посмотрел, как и что они делают, и сказал: «Пусть работают». Малыши в восторге. И, Санчес, двое из них… у них начал проявляться Дар.

Я замер.

— У кого?

— У братьев Кузьминых. Двойняшки, им по десять. У одного — слабый контроль над теплом, у второго — что-то вроде ускоренной регенерации. Пока на уровне «палец порезал — зажило за час». Но это только начало.

Десять лет. Двойняшки. Я вспомнил их — такие тихие, всегда держались вместе, сильно стеснялись чужих. И вот теперь — Дар.

— Эльвира Захаровна про них знает?

— Знает. Говорит, что они и раньше себя странно вели, но она думала, это возрастное. А тут на занятии у блонд, когда парнишке руку обожгли случайно… ну, там костёр разводили, искра попала… так у него волдырь за полчаса прошёл. И следов не осталось.

Я откинулся на спинку кресла. Очередной Дар у детдомовских детей. Это могло быть как благословением, так и проклятием. С одной стороны — защита, возможность стать сильнее. С другой — лишнее внимание. Тех, кто охотится за Одарёнными.

— Кто ещё знает про двойняшек?

— Только свои. Блонды сразу ко мне пришли, мы с пацанами поговорили, чтоб они молчали. Никифор в курсе, Гришка. И Ван, потому что он им браслеты сделал — блокираторы. Чтобы Дар не вырывался наружу, пока не научатся контролировать.

Я кивнул. Правильно. Понятно, что браслеты — это временная мера, но пока другого выхода нет.

— Хорошо. А что с теми тремя, которых Мезенцев прислал? Одарённые из базы данных?

Всеволод хмыкнул.

— А вот тут самое интересное. Они приехали. Все трое. Двое ушли почти сразу — не потянули. А вот третий…

Он покопался в планшете, показал фото. Парень лет двадцати, рыжий, веснушчатый, с цепким взглядом. На фото он стоял у станка в цехе, рядом с Ваном, и что-то оживлённо обсуждал.

— Артём Соколов, позывной — Химик. Дар — ускоренный анализ структуры материалов. Он буквально на ощупь определяет, подходит ли кристалл для артефакта, и есть ли в нём дефекты. Для Вана он — золото. Говорит, что с таким помощником можно сократить время на отбраковку сырья в разы.

— И что он хочет?

— Работу. Обычную человеческую работу. У него семья в Екатеринбурге, мать больна, деньги нужны. Нашёл нас через