Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

эти мучительные чувства исчезли, и теперь я знал почему. Теперь я понимал, почему у моего отца было такое выражение лица и почему мама плакала, обнимая меня той ночью. Я не создал Забвение. Я был Забвением.

Сила пробежала по моим пальцам электрическими фиолетовыми полосами. Эннас, как и многие другие, смеялся над тем, как легко было забрать ее у меня. Он насмехался надо мной, рассказывая, что задумал Каден, и что-то внутри меня лопнуло, разорвалось и сжалось.

Мне потребовалось так много времени, чтобы узнать правду, принять ее, и я собирался использовать это знание в своих интересах. Все до последней чертовой частички – ведь это означало безопасность тех, кого я любил.

Мне показалось, что огонь вспыхнул на коже, потек по венам и зажегся в душе. Мир содрогнулся, и воздух сотряс еще один раскат грома. Кружащаяся в небе масса силы остановилась, как будто только этого и ждала. Я вскинул руку, и моя сила устремилась вперед, серебро летело так быстро, что ночь превратилась в день. Она ударилась о мои пальцы, а затем разлилась по мне волнами.

Мое тело приняло силу, клетки пропитались энергией. Я опустил руку, шлем соскользнул с моего лица, а земля под моими ногами загорелась.

Реджи улыбнулся мне, и это была первая искренняя улыбка за долгое время.

– Верни свою королеву домой.

Я коротко кивнул ему и взмыл в небо, оставив за собой раскаты грома.

97

Дианна

Я не могла понять – это гром раздался в небе или кости в моих руках ломались от напряжения. Я застонала, сжимая рукоять кинжала обеими руками, пока Каден и Исайя пытались прижать его к моей груди. Мы были тремя несокрушимыми силами, непреклонными и не желающими сдаваться. Под моими коленями треснула древесина, и я стиснула зубы.

Мои руки задрожали, и по щеке потекла влага. Я подумала, что это пот, пока в воздухе не запахло железом. У меня пошла кровь из носа, и все тело заныло. Исайя впился в меня взглядом, и я поняла, что он снова использует на мне эту проклятую силу. Я не собиралась позволить ему забрать меня просто вот так. Мою волю нельзя было недооценивать, и я не собиралась сдаваться без боя.

Я усмехнулась, чувствуя, как кровь скапливается во рту и стекает по губам. У меня в глазах потемнело, а в ушах зазвенело, когда кровеносные сосуды начали лопаться. Неважно, насколько я сильна или могущественна, если кровь доберется до моего мозга. Я потеряю сознание через несколько секунд.

Мой зверь взревел, извиваясь под кожей. Иг'Моррутен впрыснул в мои вены еще больше силы, еще больше могущества, пытаясь поддержать мои иссякающие запасы. Дерево продолжало трещать подо мной, и я все глубже погружалась в пол, когда они давили на меня. Мышцы моих рук заныли, и лезвие скользнуло чуть ближе к коже. Моя грудь тяжело вздымалась. Еще один толчок, и мне конец. Конец.

Они вот-вот победят.

Меня заберут, и я больше никогда не увижу Самкиэля.

– Ты подарил мне лучшие воспоминания, – сказала я ему той ночью, и он ответил. Под звездами, на ночном озере, с бенгальскими огнями и лунными гребнями, такими редкими и фантастическими. А теперь я не вспомню ни об этом, ни о том, как он впервые меня рассмешил. Не вспомню фестиваль и его выражение лица, когда он впервые попробовал сахарную вату. Мое сердце замерло, когда я рассмеялась – по-настоящему рассмеялась – впервые за долгое время. Я не вспомню фотобудку, в которую он едва поместился, тот дурацкий сад у Дрейка или тот проклятый цветок, который я выбросила, когда мы впервые поссорились. Тогда я подумала, что он презирает меня, но я смотрела на увядающий цветок целыми днями. Не вспомню о замке, который он построил для меня, когда я хотела только одного – чтобы меня оставили в покое. Не вспомню об океане и о том, как я окунала пальцы ног в воду, пока он наблюдал за мной, ожидая и следя за тем, чтобы я не оступилась. Не вспомню, как он исцелил меня, как мы катались на коньках и смеялись. Не вспомню нашу скромную, но идеальную свадьбу. Не вспомню, что у нас было: ссоры, смех, флирт. Ничего из этого. Все исчезнет и будет запятнано Каденом. Я подвела Самкиэля, как подвела Габби. Я должна была чаще говорить, что люблю ее. Я должна была говорить ему чаще. Теперь у меня никогда не будет такого шанса.

С моих губ сорвался крик, в голове звучала безмолвная мольба. Кинжал приблизился. Несмотря на все мои усилия, тело сдавалось. Кровь стекала по лезвию с моих кровоточащих пальцев, пока я пыталась его удержать. Исайя надавил еще сильнее, и я не могла понять, плачу ли я, или из моих глаз течет кровь. Из моего горла вырвалось глухое, мучительное рыдание.

Нет. Я не могла забыть. Я не забуду.

Даже когда мои руки соскользнут с рукояти, я пообещала себе, что пробьюсь к Самкиэлю, прогрызу себе путь. Я поклялась.

Мои мышцы наконец-то расслабились. Битва проиграна. Мои руки опустились. Мои глаза закрылись.

– Я буду помнить, что люблю тебя, – я знала, что он меня не слышит, но на всякий случай дала клятву.

Наступила тишина, и мир замер. Все остановилось, и я изо всех сил пыталась найти способ сберечь часть его в своем сознании, выбрать одно воспоминание чтобы надежно сохранить. Я могла бы спасти его, вернуться к этому воспоминанию. Это был спасательный круг, за который я могла держаться, пока не вернусь к нему, потому что я обязательно вернусь.

Мой мир. Мое сердце. Моя потерянная душа.

Тишину разорвал удар, такой громкий и мощный, что я засомневалась, уцелело ли небо. Я резко открыла глаза и ахнула. Упав вперед, я почувствовала, как ко мне возвращается контроль над телом. Я откинула волосы с лица и протерла глаза, чтобы смыть кровь и слезы и хоть что-то увидеть. Я села, разинув рот, и в изумлении огляделась.

Я словно перенеслась в другой мир. Здания, в котором я была, не стало. Все дома превратились в пепел, а мир был засыпан серым снегом. Не было ни деревьев, ни гор, ни живых существ. Все вокруг меня вдруг исчезло. Остаточный яркий серебристый свет пробежал по небу в том месте, где была пробита дыра. Портал. Я судорожно вздохнула, когда заметила, что Исайя и Каден исчезли – от них не осталось ничего, кроме пепла, кружащегося на ветру.

И я поняла.

– Самкиэль, –