Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Они остановились возле моей камеры, и я перевернулась, поднимаясь на колени, стараясь не шевелить руками. Винсент стоял между двумя стражниками, возвышаясь над ними в своем полупальто и легкой броне.

– Дрессированный питомец Нисмеры пришел помочиться на меня ради забавы? – выплюнула я, и стражники зашаркали, пытаясь скрыть улыбки. Казалось, им нравилось видеть меня беспомощной.

Холодное, бесстрастное выражение лица Винсента не изменилось.

– Я же говорил тебе. Я всегда буду выбирать ее. Ты была глупа, если думала иначе.

– Зачем ты здесь?

– Чтобы убедиться, что ты еще не умерла от сепсиса. У королевы для тебя есть работа, – сказал один из стражников, и Винсент кивнул.

– Несмотря на отсутствие рук, в остальном она выглядит неплохо, – сказал другой стражник. – Слушай, Винсент, может, теперь мы по очереди развлечемся с твоей бывшей шлюхой?

Они злобно рассмеялись, переглянувшись, а затем с надеждой посмотрели на него. Их смех сменился влажным бульканьем, когда из сложенных рук Винсента вырвались два серебряных клинка и пронзили их глотки. Кровь окрасила пол камеры в ярко-красный цвет, когда они упали, хватаясь за шеи. Винсент перешагнул через тела, оставив стражников тонуть в собственной крови.

Винсент опустился передо мной на колени и отодвинул плащ в сторону. Он достал сложенный сверток и развернул его – внутри лежали мои руки.

Я протянула ему запястья, и когда он аккуратно срезал повязки, я почувствовала, как моя магия пробуждается. Я отпрянула, когда мои руки восстановились, и ощутила, как меня окутывает успокаивающий прохладный бальзам, а моя сила снова разливается по венам.

Я подняла взгляд на Винсента. Он все еще стоял передо мной на коленях и смотрел на мои руки.

– Ты вернул свои кольца? – спросила я, кивнув на его пальцы, унизанные перстнями.

Это вырвало его из плена мыслей.

– О, – он сжал пальцы, – да, я спрятал их от нее, когда только приехал. Я сказал ей, что не хочу ничего, что напоминало бы мне о Самкиэле. Это сработало.

Я увидела боль в его глазах, когда он думал о своем погибшем друге. Он помог вонзить клинок в Самкиэля и тем самым проклял весь мир. Я знала, что ему снятся кошмары – не могу даже представить, сколько из них было связано с его семьей. Он покачал головой и наклонился вперед.

Подставив руку под мой локоть, он помог мне подняться, не сводя глаз с моих кистей.

– Я в порядке, – сказала я, поднимая руки и даже пошевелив пальцами для наглядности. – Клянусь.

Маска Винсента сползла, и на его лице отразилась боль. Он нежно взял меня за руки и поцеловал каждую ладонь.

– Мне все еще очень жаль, Ками.

Ками. Почему мне так нравится это прозвище?

Я улыбнулась и коснулась его щеки.

– Это, должно быть, выглядело убедительно. Нисмера жестока. Мы должны соответствовать ей, чтобы ее обмануть. Кроме того, это было простое заклинание регенерации. Это мог бы сделать ребенок.

Он кивнул.

– Я ненавидел этот план.

– Он должен был быть убедительным, – снова сказала я.

Он был так против этого плана, что я понимала: что бы я ни сказала сейчас, ему не станет легче.

– Я не имел в виду то, что сказал. – Его глаза наполнились слезами, и, не зная, как еще помочь ему, я прижалась губами к его губам.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы прошептать:

– Я знаю.

Винсент снова поцеловал меня, нежно и медленно, а затем отступил. Он отпустил мою руку и полез в карман доспехов, доставая ключ.

– Я взял его, как ты и сказала. Она вернется, как только узнает, что пленники сбежали, и нам нужно будет уйти.

Я кивнула.

– Давай.

Мимо нашего укрытия в нише пронеслись стражники. Как только они скрылись из виду, Винсент двинулся с места. Он не отпускал мою руку, крепко сжимая ее, словно боялся, что я исчезну. Мы бросились в зал для совещаний и спрятались там, когда мимо прошла еще одна группа стражников.

– Что вы здесь делаете? – резко спросил голос. Мы обернулись и с удивлением увидели Элианну, стоявшую возле стола. Ее глаза были красными, и она прижимала бумаги к груди.

– А что делаешь ты? – спросила я.

Она бросила взгляд на Винсента, и ее лицо вспыхнуло. Итак, мы были не единственными, кто пытался совершить переворот.

– Каден не вернулся. Я не думаю, что он собирается. Небо больше не горит силой Самкиэля. Он вернулся.

Мы с Винсентом недоверчиво переглянулись.

– Что?

Элианна кивнула, но я увидела боль в ее глазах.

– Он мертв. Каден мертв. Я не знаю, как и почему, но я это знаю. Я это чувствую.

– Самкиэль жив? – прошептал Винсент.

Элианна снова кивнула и указала на окно. Мы обогнули стол. Ночь обдала нас холодом, когда мы распахнули большие балконные двери. Я была ошеломлена, но я увидела и почувствовала это.

Его возвращение. В небе больше не было серебристых отблесков. Не было ничего, кроме чистого открытого пространства, мерцающих и вспыхивающих звезд в честь возвращения надежды и единственного истинного короля. Я повернулась к Винсенту и прижала руки к его груди. Он с трудом сглотнул, и в лунном свете блеснули слезы в его глазах.

– Он жив, – сказала я. – Я чувствую это. Моя магия говорит мне, что он вернул себе эту силу за считаные секунды. Должно быть, Дианна нашла способ его воскресить. Может быть, поэтому она сжигала миры.

Винсент ничего не ответил, словно не желая отрывать взгляд от неба. Я подошла к нему ближе, прижалась к нему всем телом, и он наконец посмотрел на меня.

– Рада, что мы поболтали, – сказала Элианна. – Я ухожу, и если вы, ребята, будете умными, вы тоже уйдете. Все становится очень, очень скверно.

Я резко повернула к ней голову.

– И откуда ты это знаешь?

Винсент двигался с божественной скоростью, и Элианна вскрикнула, когда он появился у нее за спиной. Он схватил ее за плечи и спросил:

– И зачем ты крадешь документы?

– Я ухожу. Ты что, с ума сошел? Нисмера его боится. А кто не боится? Мы все знаем, что он в ярости, и эти бумаги помогут мне спрятаться, пока не закончится эта проклятая война. У меня нет никого, кроме меня самой.

Взгляд Винсента метнулся ко мне, и я поняла, о чем он подумал.

– Пойдешь с нами? – спросила я.

Элианна покачала головой.

– С вами? Зачем?

– Во-первых, у тебя гораздо больше информации, чем у нас, и во-вторых, нам нужны эти бумаги.

– Хорошо, а что я с этого получу? Не похоже,