Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Но ты выбрал другой путь. Если бы вы все пришли ко мне и рассказали, кто вы такие и чем занимаетесь, если бы вы помогли мне, этого не случилось бы. Каден был бы жив, потому что, несмотря на всю ту мерзкую, злобную ложь, которую Нисмера вбила вам в голову, я не злодей. Я никогда им не был. Я люблю и защищаю тех, кто ищет защиты, и оберегаю свою семью всеми силами.

Он резко вытянул руку, схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. С моих губ сорвалось рычание, глубокое и гортанное. Я прищурился от света, исходившего из его глаз. Сияние было слишком ярким в этой темной комнате, его жар грозил сжечь меня заживо.

– Всеми. Силами. Исайя.

Он отпустил мой подбородок и повернулся, направляясь к двери, его шаги были бесшумными, несмотря на броню. Мой подбородок горел в том месте, где его кольца касались моей кожи, его сила оставила свой след.

– Я ничего тебе не скажу. Неважно, что ты со мной сделаешь, чем будешь угрожать или что сломаешь.

Самкиэль остановился в дверном проеме, и ярко-лазурная решетка образовалась в передней части моей камеры, запирая меня внутри. Он мгновение смотрел на меня, а потом улыбнулся и, ничего не сказав, ушел. Думаю, из всего, что произошло, этот момент напугал меня больше всего.

Я опустил голову и вздохнул, мои руки болели. Я найду способ выбраться отсюда, найду способ вернуться к…

Ледяной ветер пронесся по моей камере. Я вздрогнул, по коже побежали мурашки, и я поднял голову. Мои запястья обожгло, когда я дернулся в цепях, потому что в дверях стояла Верука.

– Как? – спросил я. Она смотрела на меня пустыми глазами. – Ты мертва. Я убил тебя.

Она сделала шаг вперед, потом еще один, прошла сквозь прутья, как будто ее больше не существовало в этом мире, и так оно и было. Ее голова была наклонена под неестественным углом, а из рваной раны на шее, которую я ей нанес, все еще текла кровь. Она остановилась передо мной и наклонилась вперед.

От нее не пахло, не было никакого запаха. Она была пустой.

– Что ты?

Призрачная улыбка изогнула ее губы, когда она потянулась ко мне. Я попытался отпрянуть, но Самкиэль приковал меня к потолку и полу.

Ее рука зависла у меня на груди, и я почувствовал тяжесть, когда появился маленький огненный шар. Она схватила его и раздавила в кулаке с холодной, пустой улыбкой.

Я услышал грохот над головой и резко запрокинул голову, глядя в потолок. Когда я снова посмотрел вниз, то увидел, что в камере я один. Я несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя.

Конечно, я был один. Почему я решил, что я не один в камере? Самкиэль оставил меня здесь. Все это время я был один.

102

Дианна

Камень у меня за головой треснул от давления его руки, когда он прижал меня. С каждым толчком моя спина ударялась о стену, мы оба тяжело дышали. Не было ни нежных слов, ни шепота с мольбой, только первобытная потребность чувствовать, знать, что мы оба живы и вместе. Его губы завладели моими, лишая меня дыхания, и я с радостью отдалась ему. Свободной рукой он сжал мой подбородок, его ладонь обхватила мою шею. Мое сердце забилось в том же ритме, что и его.

Мне нужно было не просто знать, что это реально. Мне нужно было почувствовать, что все это по-настоящему, что я не заперта в своей голове и что Каден не победил.

Я провела ногтями по его спине, и он застонал мне в губы, проводя по ним языком.

– Скажи, что любишь меня, – простонала я, выгибаясь навстречу ему, прижимаясь грудью к его груди.

Мои ногти царапали его плечи, руки, все, к чему я могла прикоснуться.

Он приподнял мою голову большим пальцем и провел зубами по моей шее.

– Я люблю тебя.

Еще один горячий поцелуй.

– Я люблю тебя.

Еще один.

– Я люблю тебя.

Я крепче обняла его, и он прижал меня к стене, практически вбивая в нее мое тело. С каждым разом по моей коже пробегала волна удовольствия, его грудь задевала мою. Я сгорала от желания и стонала, прижавшись к нему. Это было блаженство, чистое ослепляющее блаженство, и это было все, что мне было нужно. Хотелось. Я и не подозревала, как сильно он сдерживался. Та часть моего сознания, которая еще была способна мыслить, беспокоилась о фундаменте нашей спальни и этого крыла нашего дома.

Я закрыла глаза и прижалась к Самкиэлю, крепче обхватив его ногами и притягивая к себе, пока он не начал вырываться из моих объятий. Я все время видела этот проклятый клинок, их приближающиеся лица, а вместе с ними и разрушение моего будущего. Я никогда раньше не была так близка к поражению, никогда не боялась этого, но сегодня я была в ужасе. Это сильно напугало нас обоих. Теперь у меня была ненасытная потребность заявить свои права, оставить метку и взять то, что было нужно нам обоим.

– Акрай, я… – он тяжело дышал, и я чувствовала, как напрягаются мышцы его бедер. Я знала, что он близко.

– Я тоже. Я тоже.

Удовольствие нарастало внизу живота, пока он стонал, шепча мне на ухо непристойности. Я выгнула спину, и раскаленная добела волна удовольствия пронзила меня насквозь, когда я взорвалась миллионом осколков. Он сжимал мои ягодицы, пока я не увидела звезды. Затем приник ко мне всем телом, прижимая меня к стене, когда мы оторвались друг от друга и снова сплелись воедино. Воцарилась тишина, дождь барабанил в окно, а нашу комнату озарил яркий свет.

Эмоции выплеснулись на поверхность, и на этот раз, когда мое тело затряслось, это было не от удовольствия. Не спрашивая, Самкиэль крепче обнял меня, я уткнулась лицом ему в шею и заплакала. С другими я могла притворяться, что меня ничто не трогает, что я защищена шипами, клыками и когтями, но от него мне было не скрыться.

– Холодно, – пожаловалась я.

Самкиэль лежал у меня за спиной, наполовину накрыв меня своим массивным телом, вдавливая в кровать. Мне это было нужно, мне было нужно, чтобы он был так близко. Казалось, он всегда знал, что чего я хочу. Я обхватила его руку своей и притянула к себе, положив ее под подбородок.

– Наверное, я