Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

себя филиалом библиотеки для старшеклассников из средней школы, а Чикаго, ближайший к нам большой город, усовершенствовал собственную библиотеку, избавив её от книг вообще. Тем не менее когда-то библиотеки были средоточиями волшебства и вполне могут стать ими снова. По-моему, нам давно пора оставить почтовой службе только доставку рекламной макулатуры, организовав для доставки писем, журналов и посылок новую независимую службу, а библиотекам точно таким же манером оставить только звукозаписи, программное обеспечение, детские клубы и видеоплёнки, и основать взамен новый общественный институт – с человеческим лицом, дорожащий книгами, от случая к случаю выдающий их на время читателям, и чтоб библиотекари непременно говорили то самое: «Ш-ш-ш!»

Э. С.: Один из обозревателей написал, что недавний выпуск вашего романа «Свободный живёт свободно» [«Gollancz», Великобритания, и «Tor», США – в сравнении с малотиражным изданием Марка Цизинга] «может считаться публикацией новой книги». Какого рода изменения внесены в новую редакцию?

Дж. В.: Если не ошибаюсь, роман сокращён примерно на четыре тысячи слов. Примерно наполовину – за счёт удалённой главы, а остальное за счёт избавления от длиннот. Ещё слегка изменился порядок глав, а в конце добавлено хронологическое приложение. Британское издание, кстати заметить, точно такое же, как и от «Tor», только хронологического приложения в нём нет.

Э. С.: Кого вы взяли за образец, на кого равнялись, вырабатывая собственный литературный стиль?

Дж. В.: Говоря откровенно, ни на кого… просто стараюсь, чтоб стиль соответствовал материалу.

Э. С.: А кого из писателей читаете?

Дж. В.: Если отвечать коротко, всех. Однажды я признался Сомтоу Сухариткулу, что читаю всё, кроме вестернов, а он и говорит: «О да, истерны гораздо лучше!» Вчера вечером читал один из рассказов Дорис Питкин Бак. Попробуйте отыскать ещё пять человек, помнящих Дорис Питкин Бак! А сейчас читаю «Вехи» Альгиса Будриса. Рекомендую к прочтению, кстати сказать.

Э. С.: Как человеку, признанному мастером короткой прозы, пришло в голову написать роман из четырёхсот тысяч слов (то есть тетралогию «Книга Нового Солнца»)?

Дж. В.: Говоря откровенно, это отбившаяся от рук повесть. Я замышлял две части: о юности Севериана в Цитадели и о Севериане, возвращающемся в Цитадель, чтоб принудить Гильдию возвести его в мастера. Надеялся продать Дэймону Найту для антологии «Orbit». Однако Севериан выхватил у меня повесть и убежал с ней, а затем вытащил из этого растреклятого болота Доркас, оказавшуюся для меня полной неожиданностью – я чёртову уйму времени потратил, догадываясь, кто она такая… одним словом, чувствую: дело дрянь. О’кей, пусть будет не повесть – роман. А после – трилогия. А за «мастера короткой прозы» спасибо. Неправда, конечно, но я над этим работаю.

Э. С.: В «Книге Нового Солнца» встречается столько архаизмов и прочих мудрёных слов, что читателю впору обложиться со всех сторон словарями…

Дж. В.: Отправляясь на Марс, Джон Картер бросает нам марсианское словечко, что-то наподобие «тарк». Мне показалось, что в похожей истории, действие которой разворачивается на Урд, должны быть земные слова, не менее колоритные, чем это «тарк». Ну а раз уж Джеймс Блиш говорил, что не стоит называть кролика «смип», я и решил: ладно, назову его «хиколь». А может, попросту «заяц».

Э. С.: В словарике к «Книге Нового Солнца», включённом в американское издание «Замка Выдры», вы, извиняясь за ошибку в слове «онагры», писали: «Надо было в словарь заглянуть». Намекая, что будто бы держите весь этот чудной язык в голове. Шутка, конечно же. Розыгрыш.

Дж. В.: Да, только разыграл я прежде всего самого себя. Ведь вправду считал, будто знаю, как эти «онагры» правильно пишутся, однако ошибся. Что же до языка, некоторые из «чудных слов» я знал, о некоторых смутно помнил, а некоторые приходилось отыскивать часами. Совершенно очевидно: в этом смысле я не настолько сведущ, как думал. Ринг Ларднер, когда писал те письма от вымышленного профессионального бейсболиста, постоянно делал ошибки в простых словах, однако трудные писал правильно. Конечно, ему пришлось изрядно попотеть, отстаивая свою правоту перед редакторами, однако он всё сделал верно. Взявшись писать письмо, субъект вроде его героя наверняка поищет трудное слово в словаре, однако твёрдо уверен, что правильно написать простые сумеет без словаря. Уж я-то знаю: сам точно таков же.

Э. С.: Мир «Книги Нового Солнца» – место вполне узнаваемое, с намёками на Византию и Средневековье. По-вашему, история – череда повторяющихся циклов: то да сё постоянно устаревает и вновь входит в моду?

Дж. В.: Да, но эти циклы не беспричинны. У греков установилась и развилась демократия, поскольку в силу географических особенностей их страны народ вынужденно разделился на небольшие сообщества. Англичане вернули её к жизни, поскольку изобретение хомута покончило с римскими дорогами и Англия также оказалась раздроблена на небольшие сообщества. Мы возродили демократию вновь, а отчего? Из-за схемы расселения по восточному побережью. Конечно, не все греческие города были демократиями, и не все их демократии были хороши, поскольку в мелких, разрозненных сообществах могут устанавливаться не только демократические порядки. Однако, если страна разделена на небольшие, изолированные одно от другого сообщества, демократия – один из наиболее вероятных исходов. У нас, кстати заметить, демократии больше нет. У нас республика, управляемая выборными правителями, а не нами самими.

Э. С.: Избавленная от повествовательного материала и его опорных точек, «Книга Нового Солнца» станет философским трактатом… только чья же это философия? Джина Вулфа или палача Севериана?

Дж. В.: Разумеется, Севериана: книгу ведь пишет он.

Э. С.: В «Цитадели Автарха» Севериан размышляет о том, что все женщины склонны нас предавать… а не возмущались ли воинствующие феминистки по поводу роли женщин в «Книге Нового Солнца»?

Дж. В.: Я думаю, Севериан имеет в виду, что мужчинам хочется быть любимыми сильнее всего на свете, и пусть они порой способны внушить такую любовь, удержать, сохранить её никому из них не под силу. Ну а воинствующие феминистки вряд ли читают меня или каких-то других авторов настолько внимательно. Обычно они разносят меня в пух и прах из-за «отсутствия женщин на руководящих постах», хотя это не так, и из-за подвергнутой пыткам Теклы. А не так уж давно мой литагент передала мне письмо от некоей дамы, редакторши, искавшей романы ужасов без «жестокого обращения с детьми и сцен насилия в отношении женщин». Вот и гадай, что для неё приемлемо…

Э. С.: Хотелось бы вам, чтоб некоторые из ваших книг экранизировали – ну, если оставить в стороне очевидные финансовые соображения?