Погоня за судьбой - Ди

Женщина тем временем, уже одетая, суетилась вокруг мужчины, перебирая тряпки, и что-то ему шептала.

— Ты чего там копаешься?! — Я нацелила на неё ствол.

— Ему нужна помощь, он же истечёт кровью!

Под побледневшим мужчиной по тёмному дереву паркета расплывалась лужа. «Что ж, пускай перевяжет его…»

— Давай быстрее, — приказала я. — У тебя минута. С остальным прачка поможет.

Клэр наскоро сделала мужчине повязку из подвернувшейся одежды, и мы ринулись вниз по лестнице. Завидев распластанных охранников, женщина вскрикнула и зажала рот ладонью. Я же оценивала варианты дальнейших действий. Пешком мы далеко не уйдём. Белая машина, стоящая во дворе, была идеальной мишенью — опять же, я не знала местных дорог, а слитая у Такасимы карта могла устареть в деталях. Именно детали губят любой, самый хороший план.

«Значит, всё-таки пешком. Через подлесок, мимо болота, в чащу, подальше от глаз. Возможно, придётся перейти реку вброд…»

Справа от входной двери, за спуском в подвал показалась неприметная дверь в гараж. Выйдем через него — покидать дом через парадный выход было негодной идеей. Схватив пленницу за запястье, — она и не думала сопротивляться, послушно следуя за мной, как овечка, — я устремилась к двери, пинком распахнула её, втолкнула Клэр внутрь и вошла следом.

И тут я его увидела.

В центре гаража, сверкая глянцевым чёрным лаком и полированными хромированными вставками, стоял гравицикл.

— Где ключи? — бросила я.

— Сейчас… Минутку, должны быть здесь… — Женщина открыла крошечный шкафчик в стене, достала оттуда бесконтактный брелок и протянула мне. Секунду поразмыслив, я спросила:

— Быстрый?

— Очень.

Я смотрела на машину. Определённо, её вылизывали, её боготворили — и богатый мужик, что корчился сейчас наверху, тратил на неё больше времени, чем на собственную жену.

Я знала, что если сяду — пути назад не будет. Затеряться в лесах уже не получится, в воздухе меня могут заметить, а единственное, что останется — это лететь быстрее пули. И… я не могла устоять перед искушением.

Осторожно взгромоздившись на летающую машину, я оценивающе оглядела органы управления. Ощущения были непередаваемы — я чувствовала себя наездницей, готовой обуздать дикого, строптивого зверя. И я жаждала его обуздать.

— На нём есть устройство слежения?

— Нет, насколько мне известно.

— А в твоей голове? — Зачехлённой катаной я коснулась её лба.

— Нет, — заметно вздрогнув, ответила она. — Я ценю приватность выше безопасности.

— Поверю тебе на слово, — протянула я, не в силах оторвать взгляд от приборов ховербайка. — Молись, чтобы это было правдой.

Я завела машину — она взрыкнула стартером, ухнула стабилизатором напряжения и повисла в десятке сантиметров от бетонного пола. Клэр стояла, прижав руки к груди, и ждала, с опаской поглядывая на «Шниттер», болтавшийся у меня под мышкой.

Спрыгнув с ховербайка, я подскочила к подъёмным воротам и хлопнула по кнопке открытия. Механизм зажужжал, створ пополз вверх, я осторожно высунулась из-за угла и оглядела окрестности. Ничего не изменилось: два тела возле ворот и пустой двор.

На верстаке у стены валялся буксировочный трос. Импровизируя, я стянула худые руки пленницы за спиной и помогла ей взобраться на ховербайк. Оседлала железного коня сама, накрепко примотала этот же трос к своей пояснице и осторожно вывела машину наружу.

Над головой собирались тёмные тучи. Гравицикл плавно поднялся над двором, окружающие постройки вставали посреди зелёного покрывала густой растительности. И тут же слева, по разбитой просёлочной дороге из зарослей выплыли две полицейские машины с выключенными фарами. «Работают быстро, ничего не скажешь…»

Руки сами толкнули штурвал, опуская аппарат почти к самой земле. Дальше, вокруг дома, вдоль двора, к кустам, прячась в тени деревьев… а вот теперь — вверх.

Машина взмыла над гостевым домом, а мы почти касались ногами верхушек деревьев. В лицо бил холодный порывистый ветер, крупные капли уже постукивали по макушке, а позади, прижимаясь к моей спине, дрожала пленница.

Я знала, куда лететь. Ветер свистел в ушах, смывая последние сомнения. Я больше не боялась призраков прошлого — у нас с ними теперь появился собеседник. И он нам всё расскажет…

* * *

Густой дикий лес резко оборвался, споткнувшись о высокую стену. По ту сторону, в поросшем бурьяном поле темнели серые гробы зданий. Огороженная территория дышала той же серой безнадёжностью, что и тюрьма — гниющая заплата на тёмно-зелёном теле чащи. Справа — прямоугольник лесопилки, за ним — приземистый склад, а слева, у ворот, возвышалась администрация. Прямо подо мной раскинулась столовая, чуть впереди торчал из земли корпус для мальчишек, а двухэтажный лазарет будто сжался, съёжился от соседства с логовом смерти — корпусом для девочек.

Чёрные провалы окон вперили в меня свои слепые глазницы, пока гравицикл, ровно гудя антигравами, описывал круг над этим кладбищем без крестов. Дождь отбивал дробь по обтекателю машины, а мы, две наездницы, уже вымокли до нитки и промёрзли до самых костей.

«Хускварну» нужно было спрятать. Посадив ховербайк в кусты за корпусом, я кое-как закидала его ветвями. Под проливным дождём мы обогнули здание и поднялись на крыльцо. Словно на поводке, я вела связанную Клэр за собой, а пальцы судорожно сжимали трос — всё крепче и крепче по мере того, как мы приближались к чёрному зеву входной двери.

Перед самым входом я застыла, будто вросла в камень. «А если они там? Всё ещё лежат по бокам прохода, немые и недвижные, под пыльными саванами? Их и не думали хоронить, их просто бросили там гнить, отравляя воздух трупным смрадом…»

Затравленно оглядевшись, я дёрнула за трос и бросила сквозь зубы:

— Ты первая. Пошла.

Пленница послушно заковыляла к тёмной глотке входа и через секунду канула в ней. Когда безвольно болтавшийся трос в моей руке натянулся, словно нерв, я вошла следом. Внутри было темно, а коридор пуст — никаких тел. Пахло лишь пылью и застывшим временем — как всегда пахнет в покинутых людьми местах. Облегчённо выдохнув, я зашагала в дальний конец коридора, к своей старой комнате, увлекая Клэр за собой.

Внутри всё осталось как было — за исключением запаха застарелой бетонной пыли и голых серых матрасов. На дальней тумбочке лежал одинокий деревянный гребень, а справа, на моей — книга «Принц и нищий», которую я так и не успела дочитать до конца. Корешок истлел, страницы пожелтели и набухли от влаги, слиплись, превратившись во влажные бугристые комья.

Повисла пауза. Комната, застывшая в слепке времени, глотала моё прерывистое дыхание, гулкую тишину рвал лишь шелест дождя за окном. Блёклый рассеянный свет с трудом просачивался сквозь запылённое