Газлайтер - Григорий Володин

Итак. Первозданная Тьма — не миф и не метафора. Сущность, зародившаяся раньше света. Как я сказал, это материя. Или, в терминологии магов, — стихия. А на каждую стихию есть своя магия, а на каждую магию — свой одарённый, то есть маг. А значит, и Первозданную Тьму можно изменять — пускай на это и потребуется ментальное усилие десятка легионеров-темников.

— Итак, парни, сливаемся, — бросаю когорте Тьмы.

Воронов и легионеры Тьмы растерянно переглядываются.

— Шеф, нам обняться, что ли? — спрашивает Воронов.

— Ой, давайте только без этого, — я сразу пеняю легата. — Вам что, НПС-девушек мало?

— Нет, в самый раз, но ты сам же какие-то странные вещи говоришь, шеф.

Я вздыхаю. Воронов был аристократом в прошлой жизни, причём не из последних, но каким-то образом в моей голове стал настоящим солдафоном. Видимо, служба в Бастионе меняет людей. Это обнадеживает. Авось и закоренелые мерзавцы, которых я взял в Легион, станут хорошими бойцами без перегибов.

— Шеф, так чё ты…

— Короче, завались, легат.

— Есть завалиться! — тут же браво отвечает Воронов. Сразу надо было на легионерском, а то я ввёл в прострацию мужика.

Я активирую самодельную технику, назовём её Преобразование Тьмы.

Телепаты умеют менять всё психическое — особенно если прижало. А меня прижало. Серьёзно.

Потому, объединив ментальные волны когорты Тьмы, я произвожу технику, что переписывает Тьму вокруг нас. Волна психической энергии уходит во Тьму, как в воду. Тьма дёргается. Вязкое ничто вокруг начинает отступать. Мрак светлеет. Контуры окружающего мира проступают из небытия.

Итак, я снова вижу. И тут же возвращаются ощущения. Слух. Вес. Дыхание. Я чувствую, как стучит моё сердце. Чувствую свои пальцы. Камень под ногами. Давление вокруг висков. Всё снова на месте. Эй, а меня кто держит? Нет, не просто держит — вжался. Плотно, крепко, всем телом. И дышит в ухо.

Я отклоняю лицо. Оказывается, лежу на полу, а моя голова устроилась между грудей Змейки. Мягких, горячих выпуклостей. Опасный момент!

Хищница прижимает меня к себе, будто боится отпустить и снова потерять. Пальцы всех четырёх рук вцепились мне в спину. Острые медные когти чуть не царапают кожу сквозь одежду. Я поднимаю взгляд — и вижу её лицо. Жёлтые глаза покраснели. Слёзы на щеках. Ресницы слиплись. Нижняя губа чуть прикушена. Змейка смотрит на меня — испуганно, растерянно, но с отчаянным облегчением.

— Мазака… — утробный рык.

Змейка плакала. Ну ни фига себе.

Змейка. Горгона. Которая однажды вырвала у физика позвоночник — и рассмеялась. Плакала.

Теперь я видел всё.

С другой стороны ко мне вжимается Гюрза, вцепившись в меня руками, ногами, подбородком, как ребёнок. Платье на леди уже окончательно разорвано, одна лямка сползла с плеча, оголив полгруди. Менталистка-дроу вся трясётся.

Не зря ведь говорят: тьма — лучший друг молодёжи.

В ней и правда можно вытворять такое…

— Леди, свет включили — можно вставать.

Гюрза поднимает взгляд и, увидев моё лицо на фоне горгоновских выпуклостей, тут же отскакивает, словно одумалась:

— Ой! Простите!

Заплаканная, растрёпанная, с лохматой причёской и следами слёз на щеках, она оглядывается с подлинным изумлением. Глаза её распахнуты, как у ребёнка, увидевшего магию:

— Я тебя вижу! Это невероятно! Король Данила, ты победил Первозданный Мрак!

Я качаю головой, поднимаясь и стряхивая пыль со смокинга:

— Победил — это громко сказано. Я всего лишь преобразовал окружающую Тьму в видимый спектр. Сделал среду читаемой. Доступной нашему с вами восприятию.

Оглядываюсь и понимаю, что мы угодили в какое-то подземелье или лабиринт.

— Леди, ты, кстати, не знаешь, куда нас занесло, леди?

Гюрза кивает, всё ещё немного ошарашенная:

— Ну, я поняла, что это Первозданный Мрак. Просто слышала о нём мельком. Я ведь общаюсь с тёмниками. И мой бывший — он тоже был тёмником, — она поморщилась. — Но чтобы попасть сюда… я не думала, что оно и правда существует.

Она смотрит на меня с растущим уважением:

— Ты использовал Астрал, чтобы преобразовать Тьму?

— Нет, кое-что другое, — отрицаю. — Обошёлся без частичной материализации.

Гюрза хлопает глазами, будто я только что превратил воду в вино:

— Первый раз в жизни слышу, чтобы кто-то подчинил Первозданную Тьму. Да ещё менталист.

Я чуть усмехаюсь:

— Ну, я ведь не менталист, а телепат, леди. Менталист бы и правда не справился.

Гюрза смотрит на меня скептически. А вот зря.

На языке вертится: «И ещё я „съел“ пару десятков тёмников, и их знания теперь мои», — но я удерживаюсь. Не всем это надо знать.

Темнота вокруг нас по-прежнему тотальна, но пространство стало отличимо. Впереди — сеть чёрных туннелей. Стены гладкие и чёрные, словно вымазаны чернилами. Ни одного источника света. Но я, как и мои спутницы, различаю каждый изгиб, каждый поворот.

Первозданный мрак уступил. Не полностью, но достаточно, чтобы двигаться.

На поддержание Преобразования вокруг нас уходит куча энергии. Это как держать долго поднятыми две руки — сначала легко, а потом уже не очень. Мозг зудит. Но нечего переживать. У меня есть Ломтик. И щенок сможет мне достать для подпитки ещё энергопластырей. С Ломтиком вообще интересно — он ведь как раз теневой зверь, и ему эта Первозданная Тьма как мать родная.

Для пробы вызываю его — и он бодро тявкает за большим камнем, так что Змейка шипит испуганно, а Гюрза подпрыгивает.

— Что это⁈ — крутит леди головой.

— Теневые тараканы, возможно, — предполагаю в шутку.

— Я боюсь тараканов! — в ужасе Гюрза прячется за мою спину, шелестя платьем по полу.

Вот сколько я многого узнаю о леди из Змеиного рода.

— Змейка, помоги леди срезать подол, — между тем решаю поправить вид спутницы для похода.

— Щас, фака! — Горгона с оскалом мигом решает вопрос всего одним взмахом когтей, и вот леди Змеиного рода уже щеголяет голыми ногами по самый корсет на талии. Она немного смущается и отводит взгляд.

— Кстати, вы упомянули вашего бывшего жениха, — решаю отвлечь леди, ну и вынести из этого пользу для дела. — Мог Гагер такое устроить?

— Он — Грандмастер Тьмы, — задумывается Гюрза. — Потому теоретически мог. Но как это он провернул, сидя в кандалах — для меня большая загадка.

— Что ж, когда вернёмся в Примолодье, то узнаем.

Раз теперь вокруг относительно безопасно,