Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Едва они оказались в департаменте, как их выловила Лебедева:

– Что за переполох, можете вы мне нормально рассказать? А то Захар только мямлит, мол, убили кого-то, господина мага позвали. А затем и Степанида Максимовна отбыла.

– Ну а как мне еще докладывать-то, Елена Александровна? – денщик высунулся из-за конторки, но волшебница только отмахнулась от него.

– Идемте в мой кабинет, там и расскажу. – Митя, не проронив больше ни слова, пошел вперед, а Стешка и Лебедева поспешили за ним.

В кабинете Митя достал окомотограф и, настраивая его, начал говорить:

– Убили Ползунова, того литератора, что вчера дебош устроил у губернатора. – Волшебница охнула и прикрыла рот ладонью. – Но неприятность в том, – продолжал маг, – что он, не далее как сегодня, выходит прямо перед смертью, беседовал со мной и вновь учинил скандал. Перепугал посетителей и кричал, что я его убиваю.

– Ну мало ли что он кричал. Мы-то здесь при чем? – удивилась Елена Александровна.

– Убийство совершено с помощью магии, и, как вы понимаете, главный подозреваемый имеется только один, – Митя хмыкнул. – Угадаете кто? Степанида, клади сюда око, да аккуратнее, смотри, чтоб зрачок отвернут от середины зерцала был и смотрел на стену да набок не заваливался.

Ведьма, шмыгнув носом, достала коробочку, открыла и, осторожно ухватив вынутый глаз Ползунова, стала укладывать его на подложку.

– Ситуация неприятная, – начала тем временем размышлять Лебедева, – однако это может оказаться изгой, тот же, кто посадил в водохранилище Цветок Безумия. Мы с вами давно знаем, что в Крещенске действует маг, который пока что нам не попался. Опять же, он, вероятно, сотрудничает с городским отрепьем, хорошо знает местный люд, ориентируется в подземельях.

– И не переносил на дух Платона Григорьевича? – хмыкнул Митя.

– Его смерть скорее намек для нас. Может, даже предупреждение, – предположила Елена Александровна.

– В любом случае сейчас у нас есть шанс узнать врага в лицо, – объявила Стешка и включила окоматограф. Зерцало его засветилось, по спирали, расположенной под оком, пробежала искра, и из ожившего под силой магической мысли глаза хлынуло изображение.

Стешка от увиденного охнула, Лебедева покачала головой, и только Митя смотрел, не отводя глаз, на столь знакомый лик.

Часть 5

Первой опомнилась Стешка. Побледнев, она обернулась к магу:

– Что это, Митя? Ну скажи, объясни, как такое быть-то может?!

– Если б знал, то непременно ответил бы, но увы.

– Я вам отвечу, – вмешалась Елена Александровна. – То, что мы видим, – это крайне скверно, но я уверена, что должно иметься объяснение. Итак, Дмитрий Тихонович, у вас точно нет идей?

Митя, взирая на свое лицо, искаженное ненавистью, склонившееся над умирающим Ползуновым, только покачал головой.

– Одно могу сказать, я этого не делал.

– Давайте посмотрим еще раз, – предложила Стешка, – может, око порченое? Может, это еще со скандала осталось? Бывает же, что человек от нервов вдруг ослеп, вот и видим мы лишь то, что его око напоследок запечатлело.

Лебедева подошла к окоматографу и, поправив настройки, запустила трансляцию заново. Изображение чуть мутное, но в целом вполне разборчивое. Вот литератор входит в кухмистерскую, осматривая зал. Затем идет за ширму, где обедает Митя. Дальше картинка показывает то рюмку, то закуску, то самого мага, все более темнеющего лицом.

Наконец Митя вскакивает и поднимает руку, вокруг нее кружатся, поблескивая в солнечном свете, зеркальные осколки. Ползунов отворачивается от мага и выскакивает на улицу, оглядывается, затем отчего-то не уходит прочь, а забегает за угол. Сомнений быть не могло – все происходило на улице. Митя признал бочки, возле которых нашли тело, и стену.

Дальше Ползунов оборачивается, и становится видно, как в начале проулка мужчина в сюртуке и цилиндре вытягивает руку, и в Платона Григорьевича летят зеркальные осколки. Литератор падает, таращится на небо, но тут над ним склоняется Митя. Кривит губы в злой усмешке, затем прикрывает рот кулаком и долго стоит, точно желает, чтоб перед смертью Ползунов видел лишь его, и потом исчезает вместе с поволокой, означающей смерть.

– Отчего картинка нечеткая? – Стешка, хмурясь, повернулась к волшебнице. – Может, это магия какая?

– Скорее от того, что господин Ползунов плохо видел, возможно, даже болезнь глаз. Но если издали фигуру еще можно спутать, то крупным планом не узнать Дмитрия Тихоновича невозможно.

– У меня еще запись есть, вот же! – Стешка вытащила зеркальце и передала Лебедевой. Та взяла зеркальный поднос, положила на него блестящий кругляш и, указав пальцем, использовала магию.

Зеркальце закрутилось, и кабинет наполнил голос литератора:

– Что ж вам неймется, Дмитрий Тихонович! Не при людях, так тут меня достать решили, не выйдет, я буду жаловаться, вам меня не запугать! И нет, нет! Чтоб вас, Демидов, позовите врача, скорее, молю. Да не молчите же, черт бы вас побрал, помогите мне. Ей-богу, озолочу! Помогите!

Дальше слова перешли в предсмертный хрип, и запись смолкла.

– Что ж, умирающий узнал своего убийцу и назвал нам его имя, – мрачно подытожила Лебедева, – и хотя голос Дмитрия Тихоновича мы не слышим на записи, но его лица вполне достаточно, чтобы выдвинуть обвинения. – Волшебница повернулась к Мите, который все это время хранил молчание, не хуже, чем его двойник на записи, и объявила: – Как представительница Зеркального департамента девятого ранга, я временно снимаю с вас полномочия главы и принимаю их на себя. Вас же, Дмитрий Тихонович, я прошу проследовать в камеру, во избежание неприятностей. – И чуть тише добавила: – И прошу, давайте обойдемся без шума.

– Да вы что, так же нельзя! – воскликнула ведьма, размазывая по щекам слезы. – Это какая-то ошибка, это не мог быть Митя! Елена Александровна!

– Мог не мог. Мы все втроем видели записи. А посмертное око врать не может, как и последнее дыхание. Дмитрий, сдайте гербовое зеркало и проследуйте за мной.

– Дядь маг, скажи ей! – всхлипнула Стешка, цепляясь за протез мага.

– Стеш, все будет хорошо. Мы разберемся. А не мы, так в столице, те, кто выше нас. Я не убивал этого человека, и правда будет на нашей стороне. – Он погладил девушку по голове. – Давай, проводи-ка меня до камеры, хоть посижу, огляжусь, как там порой наши задержанные себя чувствуют.

Все вместе они проследовали до камеры. На пороге Митя отдал Лебедевой гербовое зеркало и без колебаний шагнул в камеру. Едва дверь за ним захлопнулась, как он ощутил небывалую пустоту. Казалось, что душу вынули или сердце остановилось. Пустота образовалась внутри неимоверная, хоть волком вой, хоть