Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

Сзади в коридоре кто-то закричал. Затем раздался хруст стёкол. Топот.

— Что теперь? — прошептала медсестра.

— Это из четвёртой палаты, — сказала она. — Там один начал… Он грыз собственную руку…

— У тебя есть кетамин? — спросил Демьян.

— Нет, — ответила медсестра.

— Морфин? — спросил он.

— Почти нет, — ответила она.

— Тогда достаньте простыни. Начните привязывать их к койкам. Кто не держится — фиксировать. Кто дёргается — инъекция. У кого нет шанса — в морг, — сказал Демьян.

— А ты? — врач сорвался. — Что ты будешь делать? Смотреть, как всё рушится?

— Я уже сделал. Всё остальное — последствия, — ответил Демьян.

Он отвернулся и пошёл дальше по коридору. За дверями корчились и хрипели. Где-то кто-то пел — точнее, выл, как на похоронах.

«Бюрократия была вирусом. А я просто дал ей размножиться. Тепло, тесно, много носителей. Что ещё нужно? Она сожрала эвакуацию. Сожрала поставки. Теперь ест вас. Всё по плану», — подумал он.

Он шёл к старому операционному блоку. Вдоль стен лежали бледные, связанные, вырванные из времени. Они исчезнут к утру. Или исчезнет утро.

Оставалась только температура. И кашель. И свет, мигающий сверху, как пульс. Всё чаще. Всё реже. Всё ближе.

Демьян шагал, опираясь рукой о стену. Ладонь скользила по облезшей краске, под пальцами чувствовался холод бетона и липкий след крови. Лампа над головой мигала, тускло царапая светом его лицо.

— Куда ты идёшь, ты весь жёлтый! — крикнул кто-то сзади. — Эй! Стой!

Демьян не остановился. Голос сорвался на кашель. Тот, кто звал, не побежал за ним.

Слева дверь была приоткрыта. Внутри — трое на койках, один на полу, уткнувшись лицом в простыню. Медсестра склонилась, пытаясь сделать укол, но больной дёрнул рукой, сбив шприц. Ампула разбилась.

— Что ты творишь! — завопила медсестра, хватаясь за тряпку. — У нас последний анальгин был! Последний, понимаешь?

— Оно щиплет… Оно… Как будто в костях, в зубах… — застонал парень на полу.

— Замолчи! Ты не один тут! Дыши ровно, понял? Или я тебе… — крикнула медсестра.

Демьян не остановился. Он прошёл мимо, мельком оглянувшись. Его взгляд пересёкся с медсестрой. Она замерла, словно увидев призрака.

— Ты… Ты же сгорел. Ты был в том крыле. Я… — пробормотала она. — Что ты здесь делаешь?

— Я заражён, — тихо сказал Демьян. — Мне надо в лабораторию. У меня кровь.

— Чего? Какую кровь? Какая лаборатория? У тебя температура! Ты должен лежать! — воскликнула медсестра.

— Должен был. Но я не лёг. Я шёл, — ответил Демьян.

— Куда? В морг? У нас уже некуда класть! Мы в душевых складываем! — крикнула она.

— Мне нужен анализатор. Любой. Центрифуга. Или хотя бы холод, — сказал Демьян.

— У нас ничего нет. Всё вывезли. Всё, что было, ушло с теми, кто эвакуировался, — ответила медсестра.

— Никого не эвакуировали. Они просто исчезли, — сказал Демьян.

Медсестра молчала секунду, затем тряхнула головой.

— У тебя бред. Тебе плохо. Сядь, я принесу жаропонижающее. У тебя кровь из носа, — сказала она.

— Это не из носа. Это из времени, — ответил Демьян.

— Уйди отсюда. У нас дети. У нас люди умирают. А ты ходишь и бредишь, — сказала медсестра.

— Я и есть бред. Вы его впитали. Вы его писали ручкой. С подписями, — ответил Демьян.

— Слушай… — она подалась ближе. — Ты про школу? Ты знал, что там дети заражённые?

— Да, — ответил Демьян.

— Ты знал и ничего не сказал? — крикнула она. — Ты был там! Сразу после…

— Я видел. Симптомы были слабые. Тогда ещё можно было, — сказал Демьян.

— Можно было? Мы троих потеряли за сутки! Они захлебнулись у нас на руках, а ты… Ты сидел и ждал? — воскликнула медсестра.

— Да, — ответил Демьян.

— Подлец… — она схватила его за грудки. — Ты пёс, понимаешь? У меня там был племянник! У него кровь из глаз! Ты видел, ты молчал!

— Я ждал, когда система треснет, — сказал Демьян.

— Ради чего? — крикнула медсестра.

— Ради справедливости, — ответил Демьян.

— Это справедливость, да? — она трясла его, будто надеялась вытрясти ответ. — Это она, по-твоему? У нас один холодильник на три секции, и он сломался! Мы держим тела в подвале! Это твоё возмездие?

— Нет. Это начало, — ответил Демьян.

— А конец? — её голос сорвался. — Конец у тебя где? В аду? В бункере? В книжке?

— В моей крови, — сказал Демьян.

Он вырвался и пошёл дальше. Дыхание было тяжёлым, изо рта пахло железом. Он споткнулся, ударился плечом о стену, сжал живот. Внутри будто лопалось что-то.

— Стой! — догнала медсестра. — Что ты сделал с собой? Ты сам себя заразил? Ты с ума сошёл?

— Это не безумие. Это протокол, — ответил Демьян.

— Какой протокол? Ты не военный! Ты не эпидемиолог! Ты никто! — крикнула она.

— Я был врачом, — сказал Демьян.

— Был! — крикнула медсестра. — А теперь ты что? Маршрутный указатель в ад? Стена, на которую все плюют?

— Я диагноз, — ответил Демьян.

— Пошёл прочь, — сказала она.

— Уже, — ответил Демьян.

Он свернул влево. За поворотом была лаборатория. Точнее, то, что от неё осталось. Стены чёрные от копоти. Стёкла выбиты. Стол сгорел, врос в пол.

Демьян дошёл до середины и сел прямо на пыль. Достал пробирку. Она треснула в руке. Кровь на стекле — его. Горячая, тёмная. Пульс в висках бил, как молот.

— Я мог… — сказал он сам себе. — Мог тогда, в школе, собрать их, взять кровь… Гены… Пробу… Было окно. Был шанс. А я…

Он посмотрел на пальцы. Они дрожали. На коже появилась сыпь.

— А я выбрал сжечь, — прошептал он.

Он наклонился. Пробирка упала и разбилась. Осколки разошлись.

— Я выбрал ярость. И теперь вирус во мне — это я, — сказал он.

Снаружи, в коридоре, снова заорали. Затем послышалось чавканье. Кто-то бежал. Кто-то падал.

Демьян закрыл глаза.

— Я стал лечением. Которое убивает, — прошептал