Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Ты… Ты, — вдруг сказал он. — Это ты, ты всё…

— Я, — подтвердил Демьян. — И ты знал, что так будет.

— Нет… Нет… Я только… Я делал, что приказано. Они сказали, что… — начал мужчина.

— Не ври, — стиснув зубы, сказал Демьян. — Ты знал, что игнорируешь симптомы. Ты подписал бумаги. Помнишь?

— Но я… Я… У меня дети! — воскликнул мужчина.

— Уже нет, — ответил Демьян.

Мужчина закрыл лицо руками.

— Не говори так, прошу, — прошептал он.

— Ты подписал смерть. Я просто привёл формулу к финалу, — сказал Демьян.

Он шагнул дальше. Тени метались в дыму, словно искажённые силуэты. Прожекторы пересекались, выхватывая вспышки. Из подвала доносились крики — там лежали непризнанные, те, кто не подходил под диагноз, кто был не нужен системе.

Демьян достал журнал из кармана и открыл его. Вписал:

— Этап 7: генерализованная реакция. Инфекция хаоса распространилась. Реальность нестабильна. Система разрушена.

Затем дописал:

— Побочных эффектов нет.

Хриплый кашель согнул его. Он сел прямо на ступени.

Из двери выбежал санитар, остановился, увидев его, и узнал.

— Это ты? Господи, ты же… Тебя же… — пробормотал он.

— Умер, — кивнул Демьян. — И теперь всё как надо.

— Ты не должен… Ты не должен был вмешиваться, ты не имел права! — воскликнул санитар.

— А ты имел? Когда запирал людей без воды? Когда вводил хлор без разведения? Когда шептал начальству, кто «слишком шумит»? — спросил Демьян.

Санитар замотал головой.

— Нет… Я просто работал… Я не… — начал он.

— Тогда и сейчас не мешай, — сказал Демьян.

Он поднялся и сделал шаг вперёд.

Санитар отшатнулся.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

— Ничего. Всё уже сделано, — ответил Демьян.

С грохотом рухнула башня связи. Трещина прошла по стене здания. Земля дрожала. Ночь становилась ярче — от огня, не от луны.

Демьян стоял в центре улицы. Лёгкий снег ложился на обожжённые руки. Он смотрел, как всё рушится. Тихо. Без слёз. Без слов.

Только дыхание — короткое, хриплое, с металлическим привкусом. Ровный ритм.

«Пациент: система. Диагноз: агональная фаза. Прогноз: завершение цикла», — подумал он.

Коридор пропах хлоркой, горелой тканью и телами. Свет мигал. Кто-то кричал в палате слева — сипло, прерывисто. За дверью справа пациент блевал. Кровь была не только на бинтах — она была на стенах, на полу, на одежде. Демьян шёл медленно, хватаясь за перила. Куртка липла к телу. В глазах всё плыло.

У двери стояли двое — врач и медсестра в защитных масках. Врач, высокий, с засаленным воротом халата, рывком распахнул дверь и заглянул внутрь.

— Ушёл, — сказал он. — Только что был. Ушёл. Опять.

— Как это ушёл? — медсестра сжала лист бумаги. — Я записывала — он в тяжёлом состоянии, он не может…

— А он ушёл! — сорвался врач. — Спроси у стены, может, она подскажет, куда.

— Ты хоть перепроверь! Это двенадцатый случай! У нас изолятор переполнен, а ты… — возразила медсестра.

— Я тебе что, фокусник? — крикнул врач. — У меня руки трясутся, я с восьми утра без смены, у нас еды нет, масок нет, лампа вырубилась, а ты мне предъявляешь, что труп решил погулять?

— Он не труп! Он ещё дышал! — сказала медсестра.

— А ты знаешь, как теперь дышат? У него лёгкие были как губка! Ему бы в морг на каталке, а ты — записывала! — ответил врач.

Демьян остановился рядом.

— Он ушёл не сам. Его нет в изоляторе, потому что изолятор треснул, — сказал он.

Они оба замерли.

— Кто ты? — врач прищурился. — Подожди… Ты же сгорел…

— Почти, — кивнул Демьян. — Но я видел, как штамм перескочил. Третий случай с мутацией. Ушёл не пациент. Ушёл носитель.

— Что ты несёшь? — медсестра вцепилась в поднос. — Кто ты вообще? Откуда ты знаешь? Что значит «третий»?

— Третий за два часа. Первый был в хирургии. Второй — в архиве. Там теперь горит, — сказал Демьян, кашлянув и сплюнув тёмное. — Записывайте. Они уходят сами. Или их кто-то ведёт.

— Бред, — врач потерянно огляделся. — Это бред…

— У тебя есть список? Сравни. Пятый сектор. Тридцать две койки. Было сколько? — спросил Демьян.

— Вчера… — медсестра лихорадочно листала журнал. — Вчера — семьдесят пять. Сейчас… Сейчас сорок девять.

— И ты уверена, что никто не выписывался? — спросил Демьян.

— У нас нет бланков выписки, — сказал врач. — Мы не выписываем. Мы просто…

— Вот и всё. Значит, ты видел сорок девять. А где двадцать шесть? — спросил Демьян.

Они молчали. В соседней палате кто-то завыл на вдохе — не как человек, а как собака на цепи.

— Это не может быть, — прошептала медсестра. — Мы следили.

— Нет, — Демьян медленно обернулся. — Вы писали рапорты. Вы перекладывали вину. Вы утверждали, что всё под контролем. Но мутация не слушается приказов. Как и время.

— Ты хочешь сказать, что разрывы времени — это из-за тебя? — спросил врач.

— Нет, — усмехнулся Демьян. — Они были до меня. Я просто срезал швы. Остальное гниёт само.

— Ты ненормальный, — врач сорвался. — Ты позволяешь себе говорить такое? Мы тут старались, как могли!

— Ты убил их! — медсестра шагнула к нему. — Я помню тебя! Ты был с Михаилом! Ты был в больнице, потом исчез, и всё пошло к чертям! Это ты подложил что-то в вакцину, да? Это ты мутировал штамм!

— Это вы его не остановили, — спокойно сказал Демьян. — Вы дали Петрову колоть без контроля. Вы дали Волкову списывать препараты. Вы сожгли отчёты. А теперь горит всё.

— Уйди отсюда, — врач подошёл вплотную. — Ты не врач. Ты не человек.

— А ты бюрократ. С халатом. С ручкой. С планом эвакуации, который никто не читал. Я предупреждал, — ответил Демьян.

— Пошёл прочь! — крикнул врач.

— Он признался, — медсестра сорвалась в крик. — Он признался, что это он! А вы стоите! Зовите охрану! Или санитаров! Кто угодно! Он заражён!

— Я не заражён, — выдохнул Демьян. — Я и