Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

Глава 34: Падение Волкова

Под ногами хрустели обугленные остатки папок. Пепел цеплялся за сапоги, оседал в трещинах снега, смешивался с гарью и кровью. Ветер толкал в спину, и откуда-то из глубины руин снова донёсся хриплый крик:

— Это ложь! Это не так! Кто меня подставил? — кричал голос.

Голос Волкова. Узнаваемый, надломленный.

Демьян остановился у входа в провал, где раньше был лестничный пролёт, ведущий к подвалу архива. Теперь там были только дым, сажа и покосившиеся балки. Он закашлялся. Грудь сжала судорога. Изо рта хрипло вырвалось:

— Поздно, предатель. Поздно.

Позади хрустнул гравий. Кто-то догонял. Шаги были быстрыми, срывающимися, будто человек бежал неуверенно.

— Ларин! Стой! Стой, подлец! — голос был молодым, взвинченным, нервным.

— Я не убегаю, — бросил Демьян через плечо. — Я уже пришёл.

— Ты… Ты знал, что его возьмут? Знал? — крикнул парень.

— Да, — ответил Демьян.

Парень догнал его. Пальто было нараспашку, лицо покрыто сажей, рука дрожала. Автомат не был на предохранителе. Он стоял, глядя на Демьяна.

— Я работал с ним восемь лет. Восемь, понимаешь? Он нас учил! Он… Это ошибка! — воскликнул парень.

— Не ошибка, — хрипло отозвался Демьян. — Это его протокол.

— Что ты несёшь? Его кто-то сдал. Кто-то подкинул ложь. Это ты? — спросил парень.

— Я просто собрал то, что он сам закопал, — ответил Демьян.

— Он бы не предал! Никогда! Он… — начал парень.

— Он ломал мне пальцы в камере. Угрожал. Писал рапорты, что я «не выдержал» и «раскаиваюсь». Из-за его слов у меня отняли доступ к лекарствам, — сказал Демьян.

— Это был допрос. Ты не понимаешь, как всё устроено… — возразил парень.

— Я-то как раз понял. А он — нет, — ответил Демьян.

Из глубины архива раздался грохот. Кто-то завопил:

— Волкову плохо! Он задыхается! Кто-нибудь, тащите воду! — кричал голос.

Парень качнулся вперёд, будто хотел броситься внутрь, но замер.

— Он… Его сейчас просто… — парень сжал кулаки. — Мы должны ему помочь!

— А он помогал? Мне? Детям в школе, которых я просил эвакуировать, а он порвал мои бумаги? — спросил Демьян.

— Он не мог… Он думал, что ты… — начал парень.

— Я знаю, что он думал. Я читал его почерк. В своём фальшивом досье. Подписано аккуратно. Без исправлений, — сказал Демьян.

— Это была политика! Это не про тебя! Это система! Он просто… — воскликнул парень.

— Пёс системы. И система его съела. Всё честно, — ответил Демьян.

— Ты не врач! Ты убийца! — крикнул парень.

— А он кто? Добрый надзиратель? — спросил Демьян.

Изнутри снова донеслось:

— Я требую связи! Я полковник! Я требую… — голос Волкова прервался хрипом.

— Он умирает! — закричал кто-то. — Он блюёт кровью! Пульса нет! Где врач?

Парень снова дёрнулся вперёд.

— Я пойду. Мне плевать. Он вытащил меня из пьянки. Дал работу. Я обязан, — сказал он.

— Иди, — тихо ответил Демьян. — Только потом не удивляйся, если окажешься в одной камере.

Парень посмотрел на него, тяжело дыша, затем плюнул в снег.

— Знаешь что… Ты думаешь, ты герой? Нет. Ты просто сжёг архив. Всех нас. Мы ничего не знаем. Ни про агентов, ни про объекты. Всё сгорело, — сказал он.

— Именно, — ответил Демьян.

— Подлец, — парень махнул рукой и исчез в дыму.

Демьян снова закашлялся. Глаза слезились. Горло саднило.

Слева из-под завала вытащили тело. Это был Волков. Лицо серое, пальцы скрючены, рубашка рваная, на груди пятна — то ли кровь, то ли чернила. Он хрипел, уже не осознавая, где находится.

— Это ложь… Вы подставили… Я предан… — бормотал он.

— Ты предал, — тихо сказал Демьян. — И тебя предали.

Он смотрел, как Волкова поднимают. Кто-то попытался дать ему глоток воды, но тот захлебнулся и захрипел.

— Он сам подписывал приговоры, — сказал медик рядом. — Скольких сдал, не сосчитать. Теперь сам там.

— Папку его не нашли? — спросил Демьян.

— В пепле. Всё сгорело. Остались только корешки. Без номеров. Без даты, — ответил медик.

— Значит, теперь он чистый. Симметрично, — сказал Демьян.

Медик посмотрел на него, затем на Волкова и пожал плечами.

— Будет место в подвале — положим. Пока к остальным, — сказал он.

— Холодно там? — спросил Демьян.

— А ты как думаешь? — ответил медик.

Демьян отвернулся и пошёл дальше. В дыму за спиной снова выла сирена. Затем другая. Потом раздалась автоматная очередь в воздух. Паника.

Он не обернулся. Шёл, хромая. Под ногами хрустел пепел.

— Всё честно, Волков, — пробормотал он. — Ты показал мне ад. Теперь твой черёд.

Эпилог

Демьян стоял на крыше, держась за остов антенны, словно за трость. Металл был холодным и липким от инея. Его ладонь дрожала — от жара или усталости, уже было неясно. В другой руке он сжимал кусок зеркального стекла, треснутый крест-накрест. Отражение в нём дёргалось вместе с ветром и лихорадочным светом горящих домов внизу. Он посмотрел вниз. Там, за серыми коробками зданий, в глубине провала между ними, догорал архив.

— Всё, — хрипло произнёс он. — Готово. Сожрало. И его, и их. Всех.

Он не знал, слышит ли его кто-нибудь, кроме этого искривлённого отражения. Но его голос не замолкал.

— Я же не ради себя. Вы же первыми начали. Сначала с ней, потом с изолятором, потом с камерами. Потом… Это вы, — сказал он.

Ветер ударил ему в щеку. Он пошатнулся. Внизу что-то грохнуло — возможно, осела стена, возможно, провалилась крыша.

— А ты видел, да? Ты, в стекле, — он ткнул пальцем в отражение. — Ты же всё видел. Как он орал: «Ложь!» Ха… А я молчал. Даже не интересно было. Потому что заранее понятно: они начали жрать своих. Грызть. Сами. Я только досье дал. Подсветил. Я им даже не лгал. Они сами себя.

Он присел. Ноги отказывались держать. Он сел прямо на мокрую жесть, сжимая в кулаке стекло.

— Знаешь, что смешно? Я же вирус таскал. Прямо на себе. Правая вена ещё пульсирует. Там, в лаборатории, в их подвале, они думали, я не выберусь. Думали, отрежут. Уколют. Как мышь. А я… — сказал