Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

среди древесных крон блестящие пятна воды. Сразу спуститься не вышло, не нашлось подходящего места. Высадились немного севернее и, оставив дракона в компании всадника и двух воинов, отправились на поиски затерянного города.

Иррес сразу же выскочил из Лирки и принялся носиться туда-сюда, утягивая за собой и женщину. Его огромное, но юркое тело легко просачивалось сквозь плотные заросли, а вот Лирка с подачи Исешки очень быстро стала медведем в малиннике. Шани недовольно ворчала и сердилась на свою неуклюжую двуногую половину, которая портила репутацию почему-то не себе, а всему медвежьему роду.

— Эй, дурной, — Риш не выдержал и страшно зашипел вслед завинтившемуся в чащу Ирресу, — ты можешь выбирать нормальную дорогу⁈

— Можешь орать, — донеслось насмешливое, — тут всё равно никто не селится. Суеверия и всё такое… О! Река!

При виде Рони-И Лирка немного оторопела. Лес над речным руслом сплетался так густо, что под его сенью, несмотря на день, царил полумрак. Но во̀ды не светились, что было очень странно для Хоётора. Просто зеркально тёмная поверхность, в которой свечение лишь отражалось. Растительность, как и положено, сияла всем положенным разнообразием, а река была пугающе черна.

— На ту сторону нужно, — Иррес настороженно понюхал воду. — По деревьям перелезем, они тут вон как плотно сцепились. Лирка, ты на меня.

— Не скачи впереди всех! — только и успел потребовать Риш, но Лирка уже была на спине подселенца, и тот, вонзив когти в кору, как белка заскочил наверх и скрылся в листве. — Господин Наэш, придержите их!

Он нагнал шустрого подселенца уже на верхушке: Лирка сама придержала зверя за уши, а то негоже игнорировать приказ вышестоящего.

— Ш-ш-ш… Больно, отпусти, — требовал Иррес.

— Не шуми, — спокойно отозвалась Лирка, осматриваясь с высоты.

Что внизу, разглядеть мешал густой полог. Зато открывался прекрасный вид на небо и можно было проследить за руслом реки. Кроны деревьев над ней провисали чуть ниже, и получался этакий овражек на зелёном поле из ветвей. Кое-где вершины взмывали выше, где-то проседали, и Лирка ткнула пальцем в сторону наиболее «холмистого», неровного ковра. Риш проследил взглядом за её пальцем и согласно кивнул.

По словам Ирреса, свой разум Истаридан оставил в главном храме Данжавара. Тот был высок и монументален, и его крыша вздымалась над всем городом. Даже если за прошедшие тысячелетия земля и Лес полностью поглотили его, неровность должна была остаться. Полностью город мог сгладиться только, если бы его разрушили под основание или если бы его накрыла-разрушила какая-то стихийная сила. Иррес рассказывал, что разрушения в Данжаваре были сильными, но храм остался почти цел. А вулканов или моря, которые могли бы одномоментно разрушить оставшееся, тут не было.

— Наши же боялись трогать храм, — Иррес презрительно сморщился. — Опасались, что если разрушить его, то разум Истаридана вырвется на волю и соединится со своим хозяином.

Наметив направление, отряд спустился на землю уже на другой стороне реки и полез через плотные заросли.

Лес здесь был каким-то другим. Вроде бы те же деревья, кусты и травы, те же птички нагло смотрели с ветвей на пришельцев, но Лирка всей кожей чувствовала, что он какой-то иной, не такой, как хоёторский Лес. Если в других местах этого дикого края, где ей довелось побывать, ощущалось, что Лес — это главный властелин здешних территорий, то тут он казался ещё живее. Не покидало подозрение, что он пристально наблюдает на пришедшими и посмеивается над ними.

Но он не был властелином здешних территорий. Чудилось, что в глубине прячется лицо кого-то молчаливого и более могущественного.

Похоже, Иррес тоже ощущал что-то подобное. Он больше не рвался вперёд и подозрительно обнюхивал каждый куст, каждую пядь земли. Все разговоры стихли, тишину нарушали только щебетание птиц, треск и шорох Леса и едва слышный плеск воды, которая неспешно проходила по зажатому среди деревьев руслу.

Дорога пошла в гору. День распалился, и под лесным пологом стало совсем душно. Невыносимо сладко пахло какими-то цветами. Так сладко, что мёд, казалось, растекался по языку и очень хотелось пить. Ничего, похожего на древние развалины, не попадалось, идти же было всё сложнее. Иррес был прав: город давным-давно никто не посещал, если он, конечно, лежал где-то здесь. Даже звериные тропы попадались редко-редко и тянулись все в сторону реки. По крайней мере, можно надеяться, что воду из неё пить можно. Один раз на пути попался родник, бьющий прямо из-под корней дерева. Лирка и Ирреса долго принюхивались в нему, потом женщина всё же умылась студёной водой, сделала пару глотков и мужчины наполнили опустевшие фляжки. Идти сразу стало легче, появилась бодрость. Да и день пошёл на убыль, и духота под пологом Леса медленно, но сменялась свежестью.

Когда небо на востоке почернело, а на западе порозовело после пожара заката, Риш распорядился устроить привал. Набрели как раз на подходящее место — на не очень большую, но ровную полянку, не слишком густо заросшую кустами. Река здесь делала крутой поворот, и её берег был не очень далеко, саженей восемь вниз по склону. Костёр разводить не стали, перекусили сухарями и вяленым мясом и, обследовав место ночлега ещё раз, расстелили одеяла. Чего ждать от Леса, никто не знал, поэтому в дозоре осталась половина отряда, вторая же половина улеглась спать.

Проснулась Лирка от навязчивого зуда над ухом и от сильного жара. Зажатая между мохнатым брюхом Ирреса и телом хайнеса, она истекала потом. Весь лиф был влажным, даже по вискам стекали капли. Вот они-то и привлекли мохнатую бабочку, сиявшую во тьме драгоценным рубиновым светом. Раздражающее комариное «бз-з-з-з» шло от тонкой нити, тянувшейся в верхней части крыла насекомого. Таких бабочек Лирка уже встречала и от Ирреса знала, что они вполне съедобны.

Боги, чего ж её спросонок всегда на еду тянет?

Кое-как вывернувшись из рук хайнеса, Лирка села и осмотрелась. Часовые оглянулись на неё и, успокоившись, вернусь к осмотру Леса. Ночью тот был красив, и Лирке, пока эта красота не стала для неё обыденной, первое время даже не приходилось бороться с сонливостью. Глаза сами распахивались, чтобы не упустить ничего диковинного.

По внутренним ощущениям, уже приближалась вторая половина ночи, а, значит, и смена караула. Пытаться уснуть смысла не было. Осторожно, чтобы никого не потревожить, встав, Лирка натянула сапоги и, растирая заспанное лицо, двинулась вниз по склону.

— Ничего странного не было? — спросила она у часового, занявшего место в саженях шести от берега.