Тёмная суть - Анастасия Командор

Веллан привык считать, что кара ненавидит его и больше всего на свете желает освободиться. Да и репутация ее говорила сама за себя. Но, похоже, у нее имелись какие-то собственные принципы, о которых он пока понятия не имел. Единственное, в чем Веллан был уверен,  – Жатва не на его стороне.

Но и не на стороне Вельдемера.

– Боишься, что другие кары отнимут твой кусок? – предположил Веллан, внезапно для себя осознав, что его впервые интересует, о чем она думает.

– Нам здесь не место, – тихо вздохнула Жатва и опустила голову. В ее голосе звучала затаенная злоба. – Можешь не верить, но я была когда-то человеком. Я жалею, каждый день жалею, что пережила обращение. Никто из вас понятия не имеет, что значит быть карой. Но со своей жизнью я ничего не могу сделать. Зато могу помешать продолжаться той дряни, что происходит сейчас.

– Поэтому ты осталась? Или потому, что даже контракт не подчиняет тебя полностью, как это удалось ему?

– Тебе что за дело? – проворчала Жатва. – Радуйся, что не убили. И радуйся, что я не собираюсь. До тех пор, пока ты мне полезен.

Веллан хмыкнул и тут же поморщился: любое резкое движение и даже простой неосмотрительно глубокий вдох сразу же отзывались яростной вспышкой боли.

Жатва проследила, как Йенс протирает ссадины и раны хозяина смоченной спиртом тканью, и как бы между прочим обронила:

– Если дашь мне чуть больше прав, я смогу защитить тебя. Там, на площади, тебе повезло, что я оказалась неподалеку. Будь у меня возможность применить силу, я справилась бы гораздо раньше.

Закончив, Йенс бесцеремонно отобрал у Веллана мокрую тряпку, которая уже нагрелась от жара кожи, указал жестом, чтобы тот приподнял руки, и принялся туго бинтовать ему грудь.

– Ясно, чего ты добиваешься, – сквозь зубы сказал Веллан, стараясь не стонать от боли. – Фалькор уже жаловался на тебя. Требует наказания.

Жатва зло усмехнулась.

– Кто бы сомневался.

Веллан не знал, что произошло, пока он пытался поймать Хайке. Он даже не был бы против, если б кара смогла каким-то образом обойти запреты и убить герцога. Но говорить он ей об этом, конечно, не собирался.

– Тебе повезло, что я терпеть не могу урода и на первый раз закрою глаза. Но если посмеешь тронуть кого-то из моих…

– Твои дружки мне пока ничего плохого не делали. Пусть продолжают в том же духе – и мне будет так же плевать на них, как и раньше. Кроме красавчика, конечно. Красавчик мне нравится.

Она подмигнула Никсу. Тот смущенно отвел взгляд, немало позабавив товарищей. Даже вечно угрюмый здоровяк Йенс хмыкнул, потом дернул повязку в последний раз, закрепляя узел, и хлопнул командира по плечу. Веллан с облегчением опустил руки и аккуратно откинулся на спинку стула.

– Короче. Просто будь поблизости. Ты и без своей кровавой силы отлично справляешься.

– Что я слышу! – в притворном восхищении округлила глаза Жатва. – Похвала от самого хозяина? Вот так сюрприз.

Левой рукой, которая болела не так сильно, Веллан потянулся к кружке. Вино всегда было лучшим лекарством от любых ран.

– Мне больше нравилось, когда ты молчала, – протянул он и сделал большой глоток.

Жатва фыркнула и отвернулась, однако послушно замолкла. А ведь он даже не приказывал ей. Но Веллан настолько вымотался за день, что не хотел обременять себя лишними размышлениями о каре. И без того проблем достаточно. Следовало решить, что делать дальше, и как можно скорее.

Дверь без стука отворилась. Появившийся на пороге Эммерих махнул рукой, когда Истребители поднялись поприветствовать его.

– Смотрю, тебе тоже досталось, – кивнул он на стягивающую ребра капитана повязку. – Похоже, твой друг теперь единственный оставшийся в живых лекарь.

– А ты, смотрю, отделался легким испугом, – ответил Веллан.

– И глубокими душевными травмами. Но у вас тут есть отличное лекарство.

Эммерих занял пустующий стул, на котором иногда сидела молчаливая послушница Мирт, и налил себе вина. Под глазами кронпринца залегли глубокие тени, а на рукавах рубахи остались пятна засохшей грязи. Даже его обычное высокомерное самодовольство куда-то делось.

«Видно, виной всему горький вкус первого в жизни поражения, если не считать того случая с нужником», – усмехнулся про себя Веллан.

– Итак.

– Что?

– Не терпится послушать историю о том, как сын короля Фаррахая стал командиром отряда Истребителей.

По лицам товарищей Веллан видел, что им тоже интересно узнать кое-что новое о своем командире. Прежде он не затрагивал темы прошлого или семьи на редких посиделках за кружкой вина по вечерам, да и сейчас особого желания не испытывал. Они бы допытываться не стали, но вот Эммерих, со своим талантом ковырять старые раны, не отстанет.

–Ублюдок короля Фаррахая, ты хотел сказать. – Веллан в несколько мелких глотков осушил кружку и потянулся к кувшину. – Что ж, раз это больше не тайна, а ты не заподозришь меня в шпионаже и не казнишь… Мой отец – приемный отец – служил во дворце стражником, а мать работала на кухне. Как-то раз прежний король Граймунд прибыл с визитом в Дертбург и после утомительных деловых переговоров решил развлечься. Надеюсь, не нужно уточнять, какие именно развлечения его интересовали. У себя-то он такого не позволял: не стоит срать там, где спишь. Но здесь, за сотни миль, уверенный, что никогда больше не вернется…

Истребители, не привыкшие к личным темам, неловко уставились в свои кружки. На лице кронпринца отразилось понимание.

К хренам эту жалость. Сожаления – пустая трата времени.

Веллан продолжал безучастно, словно говорил совсем не о своей семье:

– Матушка попалась ему на глаза. Она не могла отказать – это была не просьба. И не могла никому пожаловаться, ведь ее в лучшем случае просто выкинули бы. Отец, конечно, тоже ничего не мог сделать. К тому моменту у них было трое детей, и всех надо кормить. Так что он решил выдать ребенка за своего. Он был хорошим отцом, не делал различий между мной и родными детьми. Даже пропихнул в военную академию, надеясь обеспечить мне нормальное будущее. А о настоящем отце я узнал случайно, во время второго визита Граймунда.

Веллан сделал еще несколько глотков.

– Мать все еще работала на кухне, отец уже лишился руки и больше не мог служить в страже. Они едва сводили концы с концами. Матушка хотела попросить немного денег в обмен на обещание сохранить мое происхождение в тайне. – Он невесело усмехнулся, указав на свое лицо. – Сложно не заметить сходство, когда знаешь, кто мой папаша, да? Спустя столько лет дело не обошлось бы убийством одного безымянного младенца. Это уже был бы скандал, учитывая, что Граймунд привез с собой все свое поганое семейство. Король оказался невероятно щедрым и предложил помочь моей семье с переездом в Тайфри, что как раз на границе с землями Фаррахая. Не знаю, может быть, у него проснулась совесть. Или он просто решил подстраховаться на случай, если Ингольв вдруг умрет. Вот так моя семья оказалась здесь. Граймунд обещал, что позаботится о них, что не причинит вреда. Ну а Ингольв затаил обиду.

В комнате стало тихо: товарищи то ли