Тёмная суть - Анастасия Командор

сумел ее выделить. А что, если нет никакой светлой сути, да и темной тоже? Есть просто суть – одна. Та, что и составляет бога. И мы все – кары и гайсты – просто кусочки этого бога, помещенные в чужие тела, обреченные постоянно бороться с собственными душами и не способные примириться с ними.

С последними словами ухмылка Жатвы потухла, сменившись пугающей серьезностью. Сердце Мирт забилось чаще. Это было страшное, немыслимое богохульство. Она чувствовала, как рушатся сами основы ее мира, заложенные еще в монастыре. Но что вообще может быть доподлинно известно людям о материях, которые невозможно постичь? Вера без доказательств всегда остается лишь верой, но не истиной.

Ощущая, как почва уходит из-под ног, как трещит по швам целый мир, Мирт цеплялась за обломки своих убеждений, как за последнюю соломинку.

– Если бы это было так, то хоть одна кара получила бы способность исцелять или созидать, но вы только разрушаете, – заметила она и сама поразилась тому, как неуверенно прозвучал ее голос.

– Думаешь, Господь не разрушитель? Всякая жизнь – это лишь путь к смерти, – отрезала Жатва. – Мило поболтали, но мне пора. До скорого, красавчик. – Она подмигнула Никсу и окинула Мирт многозначительным взглядом. – А ты, малышка… Скоро ты поймешь, что я права.

Плащ взвился за ее спиной, когда Жатва унеслась вперед.

– Она не перестает удивлять, – тихо сказал Никс, провожая кару взглядом, пока та не скрылась из виду, затерявшись в толпе бредущих по узкой лесной дороге воинов.

***

Путь к Дертбургу лежал через Крайфорт, к стенам которого войско должно было подойти через несколько дней. На этот раз крюк не делали, а на ночь планировали расположиться прямо на развилке, где условились встретиться с отрядом из замка на озере.

Никто не питал особых надежд увидеть товарищей живыми. Однако вдалеке между деревьями, как раз там, где сходились дороги, скоро стали заметны походные костры. Солнце клонилось к закату, но в лесу стемнело гораздо раньше, а потому огни казались особенно яркими. Их рыжий свет пробивался сквозь густой подлесок и низкие ветки, но ничего другого с такого расстояния разглядеть не удавалось.

Первые ряды солдат слегка приободрились, и совсем скоро весть о том, что впереди уже ждут свои, пронеслась по всему войску. Даже Эммерих с высоты седла обратил к Веллану полный облегчения взгляд. Капитан же не спешил разделять общую радость.

Оба они шли впереди колонны. Веллан выдал некоторым воинам святые мечи, взятые из холодных рук прежних владельцев. Но теперь, когда две кары охраняли поредевшее войско, никто не ожидал, что с гайстами придется сражаться обычным солдатам. Кроме того, всех беспокоили новые твари, созданные Ингольвом и его темным советником.

Отправляться в путь вот так, не имея понятия, как справиться с недавно обращенными карами, у которых не было ни гробниц, ни хозяев, – невероятно рискованно. Однако сейчас даже высокие стены не могли обеспечить безопасность. Поэтому лучше умереть в попытке хоть что-нибудь сделать, чем погибнуть, не сделав ничего.

Эммерих говорил об этом перед строем – вдохновенно и горько, пытаясь убедить людей в единственно верном решении. Впрочем, выбора у них все равно не было.

Веллан напряженно вглядывался в просветы между деревьями, положив руку на рукоять меча. Ушибленные ребра ныли, правая рука почти не слушалась, и он не знал, сможет ли защититься, если придется вступить в бой.

– Жатва, – негромко позвал он, и через мгновение кара возникла рядом. – Чуешь впереди что-нибудь?

– Людей – да, тварей – нет.

Это не особенно помогло унять тревогу, как и гаденький смешок Жатвы.

Огни все приближались. За плавным поворотом дороги уже стали видны темные фигуры людей, сидящих вокруг костров. Полутьма скрывала их, только тускло поблескивал металл нагрудных пластин.

Чем ближе Веллан подходил, тем отчетливее понимал: что-то не так.

– Слишком тихо, – проговорил он, бросив предостерегающий взгляд на кронпринца.

Тот уже и сам все понял: фигуры сидели неподвижно и молча. Никто не обернулся на звуки тяжелых шагов и звон доспехов, которые невозможно было не услышать. Когда же кто-то из воинов окликнул застывших товарищей, стая ворон взметнулась с дороги и с недовольным карканьем расселась на ветках ближайших деревьев.

Превозмогая боль, Веллан вытянул меч из ножен, махнул Эммериху, чтобы тот оставался на месте, а сам пошел вперед вместе с Жатвой и несколькими рыцарями.

К тому времени как они добрались до отряда, на лес опустились плотные сумерки, а костры стали постепенно угасать. Но и их слабого света хватило, чтобы разглядеть мертвенно бледные лица, остекленевшие взгляды и корки запекшейся крови у ртов. Одних людей оставили сидеть с разорванными грудными клетками или свернутыми головами, других поставили на ноги и проткнули копьями. Чуть дальше в глубине леса Веллан заметил и другие тела. Те просто лежали, скрытые высокой травой. А посреди дороги торчал штандарт, увенчанный отрубленной головой. Пропитанная кровью ткань с гербом Хавенгура тяжело обвисла на древке.

– Гляньте, какой высокопоставленный, – протянула Жатва.

Веллан одарил ее мрачным взглядом.

– Поблизости точно никого нет? Напоминает засаду.

– Засада не для нас. Сейчас мы здесь одни. Пока что.

Позади раздался звук приближающихся шагов, и вскоре рядом остановился Эммерих. Он тоже мрачно уставился на поклеванную воронами голову.

– Это что – знак какой-то? Предупреждение?

– Не-а, – беззаботно откликнулась Жатва. – Просто баловство. Новообращенные кары – почти как маленькие дети, которые обрывают крылья бабочкам из чистого любопытства.

Кронпринц сглотнул, отвел взгляд и с тяжелым вздохом проговорил:

– Надо было идти через Эрстхейм. Потеряли бы день пути, но…

– Поздно об этом думать, – заметил Веллан.

Эммерих повернулся к нему и тихо сказал:

– Столько людей погибло. Я привел их сюда. Я подвел их. Как с этим справиться, Вел?

Веллан ответил молчанием. Эммерих никогда ему не нравился. Кронпринц был высокомерным говнюком, любил власть и наслаждался ею. Но вот на плечи его легла настоящая ответственность, он познал поражение и увидел последствия своих решений. Скорбь и вина в его голосе были искренние. Веллан хлопнул кронпринца по плечу и оставил одного.

Лагерь пришлось разбивать в темноте, в нескольких сотнях шагов от места гибели отряда. Пока одни ставили палатки, другие рубили деревья, чтобы сложить очередной братский костер.

Разгоревшись, пламя поднялось так высоко, что стало светло как днем. Жар согревал озябших людей, пришедших отдать последние почести товарищам и вознести молитву Прощания, слова которой уже въелись в память.

Мирт произносила ее охрипшим от бесконечных повторений голосом, перебирая четки, и мужчины вторили ей. Каждый в этот момент со страхом глядел на ревущее во тьме пламя как в собственное будущее.

***

Когда с молитвами было покончено, Эммерих собрал вокруг себя лордов и командиров, чтобы обсудить планы и выпить немного сидра, запасы которого стремительно таяли с каждым днем. Все присутствующие расселись на земле у крохотного костерка, а за их спинами вдалеке все еще бушевало погребальное пламя. Запах жареного мяса и паленых волос распространился повсюду и сумел перекрыть даже вонь, исходящую от тел пока еще живых солдат.

Жатва лежала на крыше повозки неподалеку, глядела в небо и вполуха слушала, о чем говорят командиры.

– Выставим нескольких человек вокруг лагеря, остальные пусть отдыхают.

– Пусть все отдыхают, а дежурить оставим кар.

Услышав это, Жатва повернула голову и встретилась глазами с Сумраком, который