Тёмная суть - Анастасия Командор

– Не думаю, что полагаться только на них – хорошая идея, – встрял герцог, который с недавнего времени сделался излишне осторожным. – Неизвестно, что им может прийти в голову. И не стоит забывать про того советника в маске.

– Скорее всего, они с королем уже на пути в столицу. Но мы не будем полагаться на предположения и тварей, – рассудил кронпринц и обвел каждого командирским взглядом. – Выставим часовых, а кары пусть несут дозор на разных концах лагеря.

– Просто стоять на месте – глупо, – бесцеремонно влезла в разговор Жатва.

Командиры и лорды обернулись к ней.

– Просто молчать – тоже глупо? – спросил Веллан.

Она села, свесив ноги с края крыши, и изобразила на лице скуку.

– Нет никакого смысла торчать в лагере, когда можно ходить дозором по лесу. Вам же лучше, если мы узнаем о чьем-то приближении как можно раньше. А еще я голодная. Поймаю себе белку или птичку. Или могу сожрать одного из раненых, все равно долго не протянут.

Она облизнулась, представив вкус теплой человеческой крови, и с удовольствием заметила, как кое-кто поморщился от отвращения.

– Ну уж нет! – Фалькор возмущенно уставился на Эммериха. – Вы же не послушаете эту тварь? Она явно что-то задумала.

– Я задумала поужинать. И я это сделаю в любом случае, посреди лагеря или в лесу.

Жатва скрестила на груди руки и с вызовом глянула на кронпринца. Вряд ли он хорошо видел ее лицо в темноте, но прекрасно слышал обещание в голосе.

– Ладно, пусть, – кивнул он после недолгих раздумий.

Она едва сумела сдержать победную ухмылку.

– Но ваше высочество!

– Отдай приказ. Никуда твой Сумрак не денется.

Веллан ни слова не сказал против, хотя прежде любые предложения Жатвы воспринимал в штыки. Он лишь коротко приказал не отходить от лагеря дальше полусотни шагов, резать гайстов, если те попадутся ей на пути, и немедленно сообщать об опасности.

Ее отправили в одну сторону, а Сумрака в другую. Побродив немного в темноте, Жатва сменила направление, обогнула лагерь и скоро почувствовала приближающуюся темную суть. Черный силуэт показался среди деревьев и остановился в шаге от нее.

– А я почти и не надеялась, что получится. Люди так любят все контролировать, – сказала она, глядя в глаза, что были темнее само́й ночи.

Сумрак мягко притянул Жатву к себе: крепкие руки, ломавшие ребра врагов, теперь обнимали бережно и осторожно. Оба они знали и боль, и грубость слишком хорошо и понимали: это не то, что им нужно.

Они простояли так несколько минут. А может, целую вечность. А потом Сумрак слегка отстранился, показал на губы и вверх, с вопросом приподняв брови. Жатва тихо рассмеялась.

– Что? Нет, конечно, я не ем птиц. Только в крайнем случае. Они жутко костлявые, и еще эти перья… Но если бы меня оставили в лагере, я бы сожрала какую-нибудь птицу у всех на глазах просто из вредности. Я их обманула. Не хочу сидеть там с ними. Подумала, что и ты не хочешь.

Он кивнул. К цепям невозможно привыкнуть, сколько бы времени ни прошло – день или сотня лет.

Жатва сняла и бросила рядом с деревом ножны с мечом. Туда же полетели перчатки. Она опустилась на землю, не особенно заботясь о чистоте плаща, и оперлась спиной о ствол.

– Хозяева никогда не задумываются о том, что у нас тоже есть потребности. Днями и ночами охранять их стадо… Даже собакам дают поспать и кидают им кости. Можем подежурить по очереди. Отдохни немного.

Сумрак сел рядом и указал на нее.

– Нет, мне отдых не нужен, – ответила она. – Пока я была в гробнице, я почти все время спала. Так что теперь… ну, наслаждаюсь реальным миром каждую свободную секунду. Наверно, ты так надолго в гробнице не задерживался?

Он покачал головой.

– Столько хозяев… – вздохнула Жатва, вспоминая своих. – Каждый раз казалось, что хуже уже не будет. Надеюсь, тебе везло с ними больше, чем мне.

Она подняла голову, вглядываясь в темно-серое полотно неба, проступающее сквозь изломы голых веток и пушистую хвою. Прикрыла глаза, втянула аромат сырой земли и преющих листьев, нащупала рукой островки мягкого мха на шершавой коре.

– Но даже все это – терпеть унижения, боль, выполнять тупые приказы – стоит того, чтобы быть здесь. Это лучше пустоты и бесконечного одиночества, где у тебя нет ничего, кроме воспоминаний. Столько лет, изо дня в день, пережевывать собственное отвратительное прошлое… Я не хочу возвращаться в гробницу.

Жатва вздрогнула и открыла глаза, когда ее плеча коснулась ладонь Сумрака. В его взгляде была скорбь.

– Поспи. – Она попыталась улыбнуться так, чтобы это не выглядело жутко. Не хотелось портить эту ночь мрачными разговорами. – Через час разбужу тебя.

Сумрак помедлил, но затем лег, положив голову ей на колени. Жатва провела рукой по мягким черным волосам, в очередной раз подивившись, как ему удается держать их в таком порядке. Красивые…

Жатва не до конца понимала, почему ведет себя так до противного мило и откуда в ней появилась эта странная потребность заботиться о ком-то, кроме себя. И это по-прежнему немного пугало.

До Крайфорта оставалось всего несколько часов пути. И чем ближе войско кронпринца к нему подходило, тем мрачнее становились рыцари и солдаты. А настроение недавних новобранцев не имело ничего общего с радостным предвкушением скорого возвращения домой. Люди старались не впадать в отчаяние раньше времени, но все без исключения понимали, что застать город таким, каким они его видели всего неделю назад, надежды мало.

Веллана тоже не отпускало плохое предчувствие. Оно уже давно прочно укоренилось в его душе и после встречи с Ингольвом лишь усиливалось. Он злился, что упустил шанс, и жаждал лишь новой встречи с братцем. Чтобы убить его… или умереть самому. Веллан постоянно думал о том, что одному ему было бы гораздо проще догнать короля Фаррахая. И много раз он был всего в шаге от решения покинуть бесполезное войско. Останавливала его только мысль о том, что без защиты двух кар у всех этих людей не будет ни шанса добраться до Дертбурга живыми.

Вдалеке показались серый частокол и дозорные башни. И даже с расстояния в несколько сотен шагов было видно, что ворота распахнуты.

Город встретил войско тишиной и пугающей пустотой. Кронпринц в нерешительности замер перед воротами. Все ждали приказа, но он молчал.

– Что думаешь, Вел? – наконец спросил Эммерих.

– Думаю, здесь все кончено, – просто ответил Веллан.

– Но вдруг есть живые? Стоит проверить. Или, может, это ловушка…

– Так можно до ночи гадать.

Эммерих смерил его хмурым взглядом, потом взглянул на скрытое пятнами облаков солнце. Крупное и яркое, оно висело над бурым полотном леса за спинами двух сотен солдат.

– Люди устали. Мы можем ночевать либо перед стенами, либо за ними. Осмотрите вместе с Жатвой город. Пусть она проверит, нет ли там тварей.

– Слушаюсь, ваше высочество.

Веллан кинул было короткий взгляд на лошадь кронпринца – верхом можно объехать город гораздо быстрее, – но одна мысль о тряске в седле вызвала во всем его теле яростный протест.

– Жатва, на каком расстоянии ты можешь почувствовать кровь или темную суть?

Та язвительно заметила:

– По-твоему, я хоть раз задавалась этим вопросом, учитывая, что могу сосчитать только пальцы