Тёмная суть - Анастасия Командор

Щеки Мирт слегка порозовели. Она то ли не умела различать сарказм, то ли сознательно его игнорировала.

– Нет, я… Я не знаю. Знаю только, что Видящий направляет меня. – В голосе Мирт появилась твердость, а в глазах – фанатичный блеск. – Я ведь должна была пройти посвящение, стать оружием. Но вместо этого я встретила тебя – женщину с невероятной силой, которая доказала, что не нужно быть Истребителем или даже простым человеком, чтобы защищать людей…

– Я никого не защищаю.

– …и не нужно приносить в жертву десятки душ. Наша встреча не случайна. Это провидение.

– Очень сомневаюсь.

Жатва демонстративно зевнула и потянулась. Разговор опять ей наскучил, но теперь хотя бы стало понятно, почему девчонка решила помешать герцогу. Господь, все Господь. Фанатики не особенно отличаются от безумцев.

Помявшись немного в попытках подобрать слова, Мирт тихо вздохнула и покачала головой. На одной половине выбритого черепа мелькали отсветы затухающего пламени, другую прикрывали тени.

– Может быть, мы еще не заслужили избавления за то, что сделали когда-то люди в попытках насильно привести в мир божественную суть? Это кара Господня за наши алчность и тщеславие.

– Я и есть кара, – напомнила Жатва.

– Да, но ведь ты не всегда была… то есть тебя заставили стать такой.

Разговор все меньше и меньше нравился Жатве. Она подалась вперед и довольно грубо бросила:

– Какой? Убийцей?

Мирт, однако, не испугалась острых зубов и дурного настроения кары. Послушница смотрела ей в глаза с тем выражением, с каким мать когда-то смотрела на Жатву, когда та еще не была жуткой кровавой тварью. С печалью и… любовью.

– То, как люди обращаются с тобой… Ты вправе ненавидеть их. Я понимаю. Правда понимаю. Люди сделали тебя карой. Но ведь все могло бы сложиться иначе, прояви они к тебе доброту, как учит нас Господь проявлять ее ко всякому живому существу.

Жатва разозлилась, хотя и не смогла бы объяснить почему. Она раздраженно всплеснула руками:

– Если бы не запреты хозяина, я могла бы сожрать тебя с потрохами прямо сейчас, малышка.

Тусклая улыбка на миг появилась на болезненно худом лице Мирт.

– Не верю. Я просто хочу сказать, мне никогда не осознать всего, что пришлось пережить тебе, но это неправильно. Я вижу в тебе живую душу, а не оружие. Вот бы увидели и другие.

– Я и есть оружие.

– Думаю, ты прячешь под маской боль и разочарование, потому что не встречала в людях сострадания, которое было нужно тебе в темный час. Только равнодушие, жестокость. Ты притворяешься тварью, потому что так легче. Но не все люди жестоки, Жатва.

Мирт накрыла ее руку своей холодной, шершавой от мозолей ладонью. В глазах послушницы не было страха или отвращения, одна лишь печаль. Что-то давно забытое шевельнулось в душе Жатвы. Что-то бессмысленное, лишнее, чему не место в мире, к которому она привыкла.

– Все. Уходи. – Жатва отдернула руку, поднялась и отвернулась, как никогда ощущая острое желание остаться в одиночестве. Не слушать больше этих сострадательных речей, не видеть на этом одухотворенном лице жалости.

Все это притворство и ложь. Опасная ложь, не способная принести ничего, кроме боли.

За спиной послышался шорох одежд: Мирт постояла немного, но все же ушла, оставив после себя пустоту.

Со злостью Жатва пнула жаровню, рассыпая гаснущие угли по полу, и выскочила из башни на стену, в холод и тьму.

Глупая маленькая девчонка. Знала бы она, что доброта ранит больнее, чем десяток ударов плетью.

Войско покинуло Крайфорт с рассветом, оставив трупы жителей гнить на улицах. Не время заботиться о мертвых, когда нужно думать о живых.

На ночном собрании Веллан высказал предположение, что Ингольв, возможно, покорит сначала небольшие крепости по пути, прежде чем напасть на Дертбург, и это его немного задержит. А значит, оставалась еще крохотная надежда успеть к стенам столицы до того, как там окажется враг.

Однако также это означало, что придется бросить, возможно, все еще свободные города на растерзание армии Фаррахая. С болью в сердце кронпринц Эммерих принял решение.

Чуть менее двух сотен людей угрюмой молчаливой колонной маршировало по прихваченной первыми морозами дороге. Войско поредело за ночь: несколько человек дезертировали и укрылись где-то в разоренном Крайфорте в попытке избежать скорой неминуемой гибели. Они понимали, что следующая встреча с вражескими тварями станет для них последней.

Тусклое серое небо висело над темными лесами, что укрывали большую часть земель Хавенгура. Все вокруг безмолвствовало, только нескончаемый проклятый ветер свистел в голых ветвях и заставлял людей горбиться под пробирающими до костей порывами. Хлопали за спинами измазанные грязью и кровью плащи, знамена развевались над опущенными к земле головами. Флагов Крайфорта среди них больше не было.

Веллан вновь возглавлял колонну вместе с Эммерихом и старался не кривиться от боли при каждом шаге и вдохе. Жатва со святым мечом шла в нескольких шагах впереди, а Сумрак замыкал колонну, чтобы враг не ударил в спину.

– Плохо выглядишь, дружище, – попытался пошутить кронпринц, которому, видно, наскучило многочасовое молчание. Улыбка вышла тусклой и быстро сошла на нет. – Может, перестанешь корчить из себя героя и усядешься в повозку?

– В повозке трясет ничуть не меньше, – отозвался Веллан.

Мысли его в последнее время занимали только попытки понять, как одолеть Вельдемера и неизвестное количество кар, которых тот успел наплодить. Если кару в маске еще был шанс загнать в гробницу, прикончив хозяина, то что делать со всеми остальными?

– Архиепископ Дертбурга вообще в курсе, как создавать гробницы?

– Что? – обернулся к нему Эммерих.

Топот копыт и бряцание доспехов слились в нескончаемый шум, заглушающий и слова, и мысли. Веллан взглянул на кронпринца и чуть громче спросил:

– Сколько душ нужно, чтобы связать кару? Сотня? Придется собрать всех живых служителей Церкви, чтобы создать всего одну клетку.

– Насколько я помню, сотня потребовалась только для удержания Жатвы, первой и самой опасной кары. Церковь наверняка припрятала записи о ритуале. Так что я почти уверен, что архиепископ сможет его воссоздать.

– Нужно лишь добраться до него раньше вражеского войска.

Помолчав немного в раздумьях, Эммерих тихо уточнил:

– По-твоему, мы обречены?

– Мы в полной жопе. – Веллан тяжело вздохнул, насколько позволяли саднящие ребра, и указал за плечо, на бредущих позади людей: – Может, стоит отпустить этих ребят, пока не стало слишком поздно? Пусть хоть у кого-то будет шанс выжить.

– Это солдаты, Вел. Каждый, кто идет на войну, понимает, что может умереть.

– Сейчас они просто мясо.

Эммерих поджал губы, хмурая морщинка залегла между его рыжих бровей. Он и сам понимал, что всех этих людей ждет один конец, как и его самого.

– С чего это в тебе проснулась забота о ближних?

– Бессмысленные смерти меня никогда не радовали, – угрюмо отрезал Веллан.

– Может, ты и прав. Но к врагу, который управляет тварями, смогут подобраться только люди.

– Вот только этот враг перебьет солдат еще до того, как те сумеют поднять оружие.

Эммерих невесело усмехнулся, глядя на Веллана усталыми серыми глазами, под которыми залегли глубокие тени.

– Значит, умрем все вместе бок о бок в попытках спасти то, что осталось от нашего королевства. Что может быть лучше?

Внезапно перед носом его лошади возникла Жатва, заставив животное попятиться в испуге. Кара недобро усмехнулась и указала на