Тёмная суть - Анастасия Командор

Веллан устало вздохнул. Сейчас бы прилечь перед очагом с кружкой сладкого подогретого вина…

– Иди вперед, осмотри город и возвращайся. Если встретишь гайстов – убивай, а если почувствуешь Вельдемера или Ингольва – немедленно назад. Запрещаю убивать людей или жрать мертвых, трогать, запугивать или говорить с ними…

– Говорить с мертвыми? Я что, по-твоему, ненормальная? – усмехнулась Жатва и рванула вперед.

Веллан вспомнил, как в первый раз наблюдал за ней со стены во время нападения гайстов. Ничего подобного он и представить себе не мог: стремительная, грациозная, смертоносная кара пугала и завораживала. Одно дело – читать о ее способностях в старых книгах. И совсем другое – видеть все это собственными глазами. Нечто похожее он испытал и во время первой охоты на гайста – восхищение и первобытный страх.

Путь от частокола до крепостной стены занимал минут двадцать. Веллан шел не спеша в попытке оттянуть болезненный момент: он боялся того, с чем встретится за воротами города.

За десять лет службы Крайфорт стал для него домом, его жители – добрыми соседями, а Истребители – почти семьей. И вот он покинул их ради призрачной надежды спасти родных, но в итоге потерял вообще все.

Жатва скрылась за стенами, а чуть погодя свесилась между мерлонами и махнула рукой, привлекая внимание Веллана.

– Пока никого не чувствую! – крикнула она. – Иди к центру, а я пройду по стене.

Не дожидаясь ответа, Жатва отправилась дальше. Ее удаляющийся силуэт мелькал в просветах между зубцами. На миг Веллана охватило раздражение: кара, похоже, начала забывать свое место, раз указывает ему, что делать. Но недовольство быстро схлынуло, стоило ему признать, что тактика ее верна.

Тяжелая герса была поднята. Веллан остановился в проходе и, напряженно стиснув зубы, присмотрелся к укрытой тенями улице. Порыв ветра принес резкий металлический запах и тошнотворный дух гниения.

Войдя в город, Веллан сразу же увидел тела. Судя по тому, как сильно их исклевали птицы и истерзали крысы и городские собаки, трупы лежали здесь несколько дней. Значит, фаррахайцы вырезали город еще по пути к Эммериху – или в то самое время, пока кронпринц вел переговоры.

Осознание, что он все равно не успел бы помочь крайфортцам, даже если бы день и ночь скакал сюда на лошади, немного привело Веллана в чувство. Как и простая истина, что виноват во всех этих смертях только Ингольв.

С обнаженным мечом в пульсирующей от боли руке Веллан двинулся к центру города по прямой улице, что вела от самых ворот. Он присматривался к теням и закоулкам, к пустым провалам окон. Вслушивался в тишину. Но все, что он слышал, – это редкие скрипы ставен и карканье воронов, пировавших не первый день. Теперь Крайфорт напоминал Тайфри – такой же покинутый и мертвый. С тем лишь отличием, что на каждом шагу здесь валялись трупы.

Дожди смыли часть крови, но кое-где она впиталась в землю между камнями, а кое-где застыла липкой коркой. В вязкой грязи остались следы сапог и крупных лап гайстов.

Веллан снова задумался о том, как давно Ингольв приводит свой план в исполнение. В прошлый раз гайсты напали на Крайфорт стаей, и это не могло быть случайностью. Разорили аббатство Мидфри. И кто знает, сколько еще уничтожено людских обиталищ, отделенных от всех частоколом, лесами и страхами. Захватить полкоролевства можно при помощи одних только гайстов. Но с карами Ингольв легко покорит и полмира.

Бургомистр все так же болтался в петле над главным входом ратуши. Только теперь рядом с ним висели члены магистрата и новый градоправитель, не продержавшийся на должности и недели. Быстро оглядевшись, Веллан вошел в распахнутые двери и поднялся по пустым темным лестницам наверх.

Кабинет бургомистра, по которому гулял ветер, был завален бумагами, на столе валялся пробитый стрелой голубь. Без особой надежды что-то найти Веллан перебрал несколько писем, но быстро убедился в бессмысленности этой затеи.

Когда он вновь вышел на площадь, улицы уже потонули в длинных тенях. Никогда еще Веллан не видел Крайфорт таким темным и тихим. Таким пустым.

Мертвую тишину пронзил бодрый сигнал рога. Это Жатва оповещала, что в городе не осталось никого, кроме них.

***

Бесконечное море тьмы расстилалось перед глазами. Ледяной ветер пробирал до костей, кидался в лицо с такой силой, что свистело в ушах и сводило зубы. Но Жатва не спешила уходить. Она лишь поплотнее укуталась в плащ.

Прекрасная ночь. Так тихо, будто ты один в целом мире. Но мир этот не пустой и крохотный, как гробница, а бескрайний и настоящий. Жатва наслаждалась каждым ледяным вдохом, обжигающим горло, и каждым порывом ветра, что приносил из города запах крови и разложения.

В центре башни трещал огонь, который Жатва кое-как развела в железной жаровне. Его свет сочился сквозь узкие бойницы, но до галереи, где она стояла, почти не доставал. А вот люди в эту ночь палить костры не стали: трупов было так много, что проще сжечь город, чем вынести всех за стены. Живые старались не замечать мертвых, когда шагали мимо них к пустующим казармам. Что ж, Жатва не осуждала. Почести мертвецам не нужны.

Во тьме на другом конце крытой галереи раздались шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто там. Жатва давно чувствовала приближающуюся к ее посту темную суть.

Сумрак остановился рядом. Ветер подхватил его волосы, отбросил назад, распахнул ворот плаща, открывая взору выступающие под бледной кожей ключицы. Жатва скользнула взглядом по шраму под подбородком, высоким скулам и темным бровям. Чуть дольше задержалась на бездонных черных глазах. Сумрак усмехнулся и показал ей что-то жестами. Пришлось прислушаться к его сути, чтобы понять.

– Хочешь спрыгнуть? Нет, хотел когда-то… Пытался со всем этим покончить. После обращения, да? Когда понял, что ты – больше не ты и уже никогда не станешь прежним? Я тоже пыталась.

Сумрак, улыбаясь, встал между зубцами, спиной к краю крепости и вдруг откинулся назад, готовый вот-вот сорваться вниз. Сердце Жатвы на миг застыло. Она подскочила к нему и вцепилась в протянутые руки, едва не потеряв равновесие.

– Дурак, – сказала она. – Я не испугалась. Я ни на миг не забываю, что смерть теперь нам недоступна.

Он улыбнулся шире, почти рассмеялся – показались острые зубы. Жатва уперлась коленом в край стены и рывком подтянула его к себе. Лицо Сумрака оказалось так близко, что она разглядела в блестящих черных глазах собственное отражение.

Хватка его тут же ослабла, только пальцы по-прежнему касались ее запястий. Жатва могла бы отстраниться в любой момент. Но не хотела.

– Почему ты улыбаешься?

Он наклонился, и кончики их носов соприкоснулись. Жатва опешила. Сердце ее пустилось вскачь, и стало жарко, несмотря на холодный ветер. Сумрак почувствовал это, истолковал по-своему и чуть отстранился. Но Жатва подалась вперед и коснулась его холодных мягких губ.

Это был странный поцелуй. Робкий, лишенный страсти или желания обладать, но такой сладкий. Жатва и раньше целовала мужчин – хозяев, если они приказывали. Чаще всего это было мерзко, иногда не вызывало в душе никакого отклика вовсе. Она и не подозревала, что бывает иначе.

– Так вот зачем ты пришел, – прошептала она.

Он прижал к губам ее ладонь, а затем приложил к сердцу. Оно грохотало так же неистово, как и ее.

Жатва запустила пальцы в его волосы и притянула к себе. Поцелуй