Тёмная суть - Анастасия Командор

– Ого. А я-то все это время был уверен, что твои родичи на окраины Дертбурга переехали, – проговорил Эммерих.

Веллан сомневался, что его высочество хоть раз думал о них. Людям вроде него плевать на всех. Лорды не утруждают себя запоминанием имен прислуги, которую легко можно заменить.

– Если с копанием в моем прошлом – всё, предлагаю посмотреть правде в глаза. Мы в полной жопе. Не знаю, что собираешься делать ты, но я найду Ингольва и прикончу. Надеюсь, ты не станешь мешать мне снова.

Кронпринц состроил кислую мину.

– Поверь, я уже не раз пожалел, что приказал остановить тебя. Может, это был единственный шанс… Но сейчас нам не стоит разделяться. Нужно идти в столицу, если еще не поздно, и попытаться спасти как можно больше людей. Нужно защитить монахов и священников, ведь в первую очередь Ингольв захочет избавиться от тех, кто создает святое оружие. Мне понадобится твоя помощь.

– И каким образом ты собираешься ему противостоять? Ты слышал его. Видел, на что способен его кара, которого он называет советником, и как мало можем сделать мы. Это конец, Эрих.

Каждый, кто уцелел в бойне сегодня и видел своими глазами силу Вельдемера, понимал это. Высказанная вслух истина легла на их плечи неподъемной тяжестью. Она означала безысходность, отчаяние, крах. Истребители понурили головы, будто провожая минутой молчания известный им мир.

Эммерих сжал и разжал кулаки, а потом возразил, упорно не желая сдаваться:

– Мы договоримся. Отдадим захваченные города, что-нибудь придумаем.

– Ага, и будем мирно жить в соседстве друг с другом в ожидании, когда новые кары явятся по наши души. – Веллану тоже не хотелось сдаваться так просто, но вот она – правда. И следовало смотреть ей в лицо. – Надо убить его.

– Это было бы прекрасно, но в одиночку ты ничего не сделаешь. А Жатва, как мы видели, бесполезна, пока с ним Вельдемер.

Жатва недовольно фыркнула из своего угла. Похоже, ей тоже все это не нравилось.

– Однако командир прав: Ингольва нужно убить. Раз Вельдемер кара, то единственный способ избавиться от него – уничтожить его хозяина, – подал голос Йенс. – Жатва, а ты вообще знаешь этого Вельдемера?

– Не-а.

– Я тоже не слыхал о карах с подобной силой, – подтвердил Эммерих. – Знал только, что фаррахайцы хранят ключ Сумрака.

– Значит, гробница – наша единственная надежда.

Сомнительная надежда, надо сказать. Но сейчас все готовы были уцепиться даже за минимальный шанс предотвратить падение мира, каким они его знали.

Йенс продолжал, искоса глядя на Жатву:

– Как они вообще сумели воссоздать ритуал обращения? Записи алхимиков давно уничтожены Церковью.

– Значит, не все уничтожены, – хмуро сказал Веллан. – Или сам Вельдемер мог что-нибудь запомнить.

– Жатва, ты помнишь что-то про ритуал? – спросил Никс.

– Не-а, – безразлично отозвалась она, ковыряя когтем кровь на щеке. – Я была слишком напугана. А часто и без сознания.

Вопросов по-прежнему оставалось слишком много, чтобы составить хоть сколь-нибудь приличный план. Угроза приобрела поистине глобальные масштабы, и Веллану пришлось признать, что его претензии к Ингольву давно вышли за рамки личной мести.

Он допил вино, обвел всех мрачным взглядом и подытожил:

– Замечательно. Все, что у нас есть, – две почти бесполезные кары, сотня с чем-то человек и слабая надежда на то, что нам удастся отправить Вельдемера в гробницу до того, как нас всех перебьют.

–Нас? – Эммерих поднял на него удивленный взгляд. – То есть ты решил оставить свой путь одинокого воина-мстителя?

– Только пока от вас будет какая-то польза.

***

Время перевалило за полночь, тусклый полумесяц едва пробивался сквозь бесконечные тучи, пламя редких уличных факелов клонилось в сторону и дергалось под порывами ветра. Жатва вслепую карабкалась по выступам стены.

Остатки войска спали или ворочались без сна, вспоминая пережитое. Только редкие стоны раненых просачивались в ночную тишь сквозь приоткрытые окна. Еще Жатва чуяла дозорных в башнях. Те кутались в одеяла и вглядывались в обступившую крепость тьму со страхом и одновременно с болезненной уверенностью, что вот-вот увидят там движущихся к городу тварей.

Но тварей она не чувствовала. И была уверена, что советник в маске не станет тратить на них силы. Должно быть, сейчас он занят завоеванием очередного городка, стоящего на пути хозяина. А значит, и у нее есть время заняться другими делами.

Жатва оттолкнулась от узкого карниза, прыгнула и зацепилась за край бойницы. Подтянулась на руках, пролезла боком в узкий проем и спрыгнула на пол квадратной башни.

Под ногами захрустела солома, а у стены звякнула цепь. Темная фигура поднялась и замерла в ожидании. Жатва едва сумела сдержать ярость, когда разглядела в полутьме тусклый отблеск на голой шее – тяжелый железный обруч – и короткую кованую цепь, что крепилась к стене. Но для ярости еще будет время.

– Разбудила? – спросила она, хотя и так знала ответ.

Сумрак качнул головой.

– Идиот-герцог и правда считает, что это удержит тебя, если ты задумаешь уйти? – Жатва хмыкнула и поджала губы.

В бойнице свистел ветер, выстуживая крохотную комнатушку. Пахло сыростью и заплесневелой соломой. Вряд ли герцог оказался добр настолько, чтобы велеть принести ее сюда. Скорее она осталась с тех времен, когда прежние власти держали здесь пленников.

Она медленно приблизилась к Сумраку и опустилась на пол напротив.

– Почему ты не ушел? Ты ведь хотел, я знаю. Тот хрен в маске обещал свободу. Но ты остался, хоть и не должен ничего своему хозяину. Не должен ничего и мне.

Сумрак взял Жатву за руку и приложил ее ладонь к своей обнаженной груди. Уголки его губ приподнялись в улыбке.

Жатва провела пальцами по его твердым мышцам и ребрам. Странное чувство ворочалось внутри, пугая своей новизной: оно не требовало крови, оно просто… было.

Она сжала его руку в ответ, наклонилась вперед, соприкоснувшись с ним лбом, и прошептала:

– Я рада, что ты остался.

Несколько мгновений молчания подарили ей спокойствие, какого она давно не испытывала.

– Ты знал о нем? – прошептала Жатва. – Знал, что он придет? Маска.

Сумрак отстранился и виновато опустил голову. Хотел выпустить ее руку, но Жатва не разжала пальцы.

– Я не сержусь. Просто… горько. Я больше не самая могущественная кара в мире.

Он поднял на нее удивленный взгляд, потом усмехнулся и провел ладонью по ее щеке.

– Глупо, да? Всю жизнь сила тяготила меня и одновременно приводила в восторг, а теперь вдруг оказалось, что я отчаянно желаю большего.

Жатва видела в его бездонно-черных глазах, по сравнению с которыми окружающая полутьма казалась совсем тусклой, понимание. Она не помнила, чтобы ее хоть кто-то когда-то понимал. Это немного пугало.

Но еще больше пугало, что впервые за много лет никогда не покидающее ее желание умереть растаяло, уступив место чему-то иному.

– Это ведь была ложь – про свободу? Никто не способен освободить кару от оков контракта или разрушить гробницу.

Он пожал плечами.

– А… убить кару он может? Изгнать темную суть… или что там обычно происходит с гайстами? Я слышала слова той, новенькой. Маска пообещал ей что-то. Вдруг… вдруг он и правда может?

Сумрак вновь пожал плечами, указал жестом на нее, а затем – в пустоту над головой, как обычно обозначают уход в иной мир.

– Я? Я часто думаю