Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Заклинание отняло почти все силы. Я чувствовал смертельную усталость, но продолжал поддерживать огонь, направляя его туда, где ещё оставались живые враги.

Пламя бушевало почти час. За это время от пятидесятитысячной орды не осталось практически ничего. Только дымящееся пепелище, усеянное расплавленным металлом и обугленными костями.

Когда огонь наконец угас, над полем битвы повисла мёртвая тишина. Даже ветер стих, словно природа замерла от ужаса перед увиденным.

— Кончено, — сказал я, опускаясь на колени от усталости. — Орды больше нет.

Первыми опомнились защитники Галича. С городских стен раздались ликующие крики, заиграли трубы, зазвонили колокола. Люди не могли поверить, что страшная угроза исчезла так внезапно.

Ворота города открылись, и навстречу нам выехала делегация во главе с самим Данилом Галицким. Молодой князь выглядел потрясённым увиденным.

— Виктор, — сказал он, спешиваясь и подходя ко мне, — что ты сделал? Как это возможно?

— Использовал магию в полную силу, — ответил я, с трудом поднимаясь на ноги. — Больше ордынцы Галич не потревожат.

— Но ведь их было пятьдесят тысяч! Целая армия!

— Была армия, — согласился я. — Теперь пепел.

Данило оглянулся на дымящееся пепелище, где ещё недавно стоял ордынский лагерь:

— Никто не поверит. Скажут, что это выдумка.

— Пусть говорят что хотят, — равнодушно ответил я. — Главное — угроза устранена.

— А что теперь? — спросил галицкий князь. — Орда ведь не только здесь была. У них есть другие армии.

— Другие армии есть, но они далеко. А эта была самой сильной. Её уничтожение даст нам передышку.

— Надолго?

— Месяца на два-три. Пока хан не соберёт новые силы и не решит, что делать дальше.

— А ты что будешь делать?

— Возвращаться в Смоленск, — сказал я. — Готовиться к следующему раунду.

— Следующему раунду?

— Данило, — терпеливо объяснил я, — сегодня мы выиграли битву, но не войну. Орда огромна, у неё есть ресурсы для новых походов. Рано или поздно они вернутся.

— И что тогда?

— Тогда встретим их снова. И снова победим.

Данило помолчал, переваривая услышанное:

— А союз наш остаётся в силе?

— В полной силе, — подтвердил я. — Мы союзники до конца войны.

— Тогда позволь пригласить тебя в город. Народ хочет увидеть своего спасителя.

— Спасибо, но не могу, — отказался я. — Нужно срочно возвращаться в Смоленск. Пока орда в смятении, нужно укреплять оборону.

— Понимаю. Тогда хотя бы прими дары от благодарного Галича.

Данило дал знак, и слуги принесли сундуки с золотом, серебром и драгоценностями. Богатые дары, достойные князя-освободителя.

— Благодарю, — сказал я, принимая подарки. — Но лучшей наградой будет верность союзу.

— Верность будет, — пообещал Данило. — Галич не забывает друзей.

Через час мы уже были в пути. Армия двигалась быстрым маршем на север, к Смоленску. Позади оставалось дымящееся пепелище, где ещё утром стояла грозная орда.

— Всё-таки невероятно, — сказал Войтех, ехавший рядом со мной. — Пятьдесят тысяч воинов сгорели за час.

— Огонь не разбирает, кого жечь, — философски ответил я. — Главное — правильно его направить.

— А сил хватит на следующий раз?

— Хватит. Магия восстанавливается, было бы время.

— А время будет?

— Постараюсь, чтобы было.

В Смоленск мы вернулись через три дня. Город встретил нас как героев — весть о разгроме орды под Галичем уже дошла до наших земель. Люди высыпали на улицы, кричали приветствия, бросали цветы.

— С победой, князь! — кричали они. — Слава защитнику Руси!

— Слава! — отвечал я, приветствуя народ.

Но за радостью встречи я не забывал о главном. Это была только первая победа в долгой войне. Орда обязательно вернётся, и нужно быть готовым встретить её снова.

— Мирослав! — позвал я воеводу, едва вступив в княжеский двор. — Собирай думу. Есть что обсудить.

— Слушаюсь, князь. А что с обороной города?

— Усиливать. Строить новые укрепления, увеличивать гарнизон, запасать оружие и продовольствие.

— На сколько рассчитывать?

— На долгую войну, — мрачно ответил я. — Очень долгую войну.

Вечером, оставшись наедине в своих покоях, я подводил итоги дня. Галич спасён, орда разгромлена, союз с Данилом укреплён. Но главное испытание ещё впереди.

Где-то в степях собирались новые армии. Хан Батый не простит такого унижения и пришлёт ещё более сильные силы. А значит, нужно готовиться к ещё более тяжёлым боям.

Но я был готов к этому. У меня была сила, была армия, были союзники. И главное — была непреклонная воля защищать свою землю любой ценой.

Виктор Крид, князь Смоленский, спаситель Галича, уничтожитель орды. Титулы громкие, но война только начиналась.

* * *

Возвращение в Смоленск превратилось в триумфальное шествие. Весть о полном уничтожении ордынской армии под Галичем разлетелась по всем русским землям быстрее ветра. На каждой дороге, в каждой деревне нас встречали толпы людей, жаждущих увидеть победителей своими глазами.

— Князь-чародей! — кричали крестьяне, выбегая из своих изб. — Спаситель Руси!

— Покажи нам силу! — просили дети. — Сделай огонь!

Но я берёг силы. Великое заклинание под Галичем отняло почти всю магическую энергию, и восстановление шло медленно. Приходилось довольствоваться простыми фокусами — искрами в воздухе, небольшими огоньками, лёгкими иллюзиями.

— Народ тебя боготворит, — заметил Войтех, когда мы проезжали через очередную деревню под радостные крики жителей. — Такой популярности не было ни у одного князя.

— Популярность — дело хорошее, — ответил я. — Но важнее результат. Орду мы остановили, но ненадолго.

— Думаешь, вернутся?

— Обязательно вернутся. Батый не может простить такого унижения. Вопрос только в том, когда и с какими силами.

На третий день пути нас догнал гонец из Смоленска. Молодой дружинник скакал во весь опор, и по его лицу было видно — новости важные.

— Князь! — крикнул он, едва остановив коня. — В городе посол! Ордынский посол!

— Откуда? — резко спросил я.

— Прямо от хана Батыя! Три дня назад приехал, ждёт аудиенции. Говорит, дело неотложное!

Интересно. Не прошло и недели после разгрома под Галичем, а орда уже шлёт послов. Либо у них очень хорошая связь, либо этот посол ехал ещё до битвы.

— Что ещё говорит посол? — спросил я.

— Мало что. Только повторяет, что от самого хана прибыл и с