"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Не умеют? — Я удивлённо округлила глаза. — Но это же так просто!

— Нет, моя хорошая. Это редкий и очень сильный дар. — Тётя Эвелин ласково погладила меня по волосам. — В тебе течёт древняя, чистая сила. Ты такая же, как и я.

У меня даже дух захватило.

— Твои папа и мама сейчас очень заняты, они пытаются починить сломанный мир снаружи, — продолжала тётя, и её голос стал заговорщическим, будто она открывала мне самую главную тайну замка. — Но мир внутри людей гораздо важнее. Хочешь, я научу тебя понимать твою силу? Научу, как правильно слушать чужие души, как благословлять то, что живо, и как проклинать то, что пытается принести нам зло?

— Хочу! — Я сразу же закивала. — Надо научить дядю Каина пахнуть чем-нибудь сладким, чтобы он был добрее!

Тётя Эвелин тихонько рассмеялась, но тут же приложила палец к губам.

— Ш-ш-ш. Только это будет наш с тобой секрет, договорились? Папе и маме пока говорить не нужно — у них и так слишком много забот.

С этого дня наши посиделки в беседке превратились в настоящие уроки. Тётя учила меня закрывать глаза и слушать, как дышит трава под нашими ногами, как перекатывается вода в озерце и как далеко на площади бьются сердца сотен людей. Она объясняла мне азы магии, и я чувствовала, как глубоко внутри просыпается что-то новое, сильное и очень упрямое.

Тётя Эвелин не заставляла меня запоминать длинные заклинания или махать деревянной палочкой, как было в моих книжках. Наоборот, наши уроки всегда начинались в полной тишине. Мы сидели в беседке, и она мягко опускала ладони мне на плечи.

— Ведьмы не копят силу, — тихо объясняла она, пока тёплый ветер шевелил листья ивы у озерца. — Наша магия — снаружи. Мир вокруг нас наполнен ей: она разлита в воздухе, в шуме воды, в росте травы и в дыхании людей. Ведьма — это просто проводник. Мы берём эту силу изголодавшегося мира, пропускаем через себя и направляем туда, где она нужнее всего. Или туда, где хотим что-то разрушить.

— А теперь закрой глаза, забудь про нос и запахи. Дыши ровно. Попробуй нащупать то, что находится между тобой и мной. Между тобой и вон тем кустом роз.

Я послушно закрыла глаза. Сначала было трудно, в голове крутились мысли о недоеденном обеде и о том, где сейчас Лео, но ладони тёти на моих плечах приятно согревали, и я заставила себя замереть. И вдруг... мир вокруг меня перестал быть просто темнотой за закрытыми веками.

Я почувствовала, что воздух вокруг нас совсем не пустой. Он был густым, как прозрачный кисель, и весь переливался множеством невидимых, зыбких сгустков. Прямо от меня к тёте Эвелин мягко струилось ровное, спокойное тепло, соединяя наши ауры. Другие потоки магии, более тёмные и плотные, уходили глубоко в землю под беседкой — там ворочалось что-то массивное, вековое. А со стороны города, где были родители, пульсировало колоссальное, живое облако из тысяч сливающихся и дёргающихся энергетических огней. Это были души людей.

— Ого... — выдохнула я, боясь пошевелиться. — Эта магия... она везде.

— Правильно, — одобрительно прошептала тётя Эвелин. — А теперь попробуй направить своё внимание на ту угасающую искру, что теплится в увядающем розовом кусте у входа. Сконцентрируйся на нём. Возьми немного тепла из воздуха вокруг нас, из солнечного луча, который греет твои щёки, и аккуратно перелей этот сгусток силы прямо туда. Поделись энергией мира, чтобы укрепить чужую суть.

Я сосредоточилась. Почувствовать куст оказалось легко — его собственное свечение было блёклым, сжимающимся и будто бы иссыхающим. Я представила, как солнечное тепло, разлитое на моей коже, медленно собирается в ладонях, превращаясь в послушную живую волну, и мягко подтолкнула её вперёд. Моя магия плавно влилась в угасающую ауру растения. Это было похоже на то, как сухая, растрескавшаяся земля жадно впитывает долгожданную каплю воды.

— Открывай глаза, Дани.

Я распахнула веки и ахнула. Пожухлые, опустившиеся листья на кусте распрямились, налившись живой, сочной зеленью, а бутон, который ещё утром казался совсем мёртвым и сухим, приоткрылся, показывая нежно-розовый край лепестков.

— Вот видишь, — тётя Эвелин улыбнулась, убирая ладони с моих плеч. — Ты укрепила его, забрав тепло у солнца. Точно так же ты сможешь помогать людям, когда они страдают от слабости или болезней. Но помни: если ведьма рассердится, она может сделать наоборот. Напрячь дар, расшатать чужую душу колебаниями магии, напрочь выпить из неё остатки сил. Это опасное оружие. Поэтому мы должны быть очень осторожными. Ведьмы не должны вредить.

Я смотрела на ожившую розу, и внутри меня разливалось удивительное, ни на что не похожее чувство. Если весь мир вокруг был наполнен этой податливой, живой магией, значит, я смогу научиться управлять ей так, чтобы защитить маму, папу и Лео. И никакая темнота не сможет пробиться к нам, пока я умею направлять на них защитные сгустки тепла самого солнца.

***

Каждый раз с тётей Эвелин я узнавала что-то новое, но уроки прервались так внезапно, что я даже испугаться не успела. Она как раз показывала мне, как поймать совсем слабую, едва заметную ниточку ветра, чтобы заставить закружиться опавший лист. Я так увлеклась, что не услышала шагов.

— Что здесь происходит? — голос мамы прозвучал не просто громко, он ударил по ушам, словно раскат грома среди ясного неба.

Я вздрогнула и открыла глаза, а листок упал обратно на брусчатку. Мама стояла у входа в ротонду. Её платье было запылено после целого дня в городе, но лицо казалось бледнее обычного, а в глазах застыл такой дикий страх, какого я у неё никогда не видела. Мама смотрела на наши с тётей Эвелин руки.

— Виолетта... — тётя медленно поднялась со скамьи, закрывая меня собой. — Мы просто разговаривали.

— Не смей мне лгать! — Мама сделала шаг вперёд, и её тон сорвался на дрожащий злой шёпот. — Даниэлла, немедленно иди в свои покои. Живо!

Я испуганно переглянулась с тётей Эвелин, но ослушаться мамы не посмела. Подхватив куклу, я пулей выскочила из беседки и побежала в сторону дворцового крыла. Но уходить совсем далеко мне не хотелось. Любопытство оказалось сильнее: я юркнула под густые ветви ивы и замерла, навострив уши.

—