"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

отступал. Я знала про Пустоту, но увидеть, как мой лучший друг призывает её, создаёт из мрака собственного призрака для захвата и сам стирает монстра в порошок... это было невероятно. И очень страшно.

Мальчик сделал неуверенный шаг навстречу.

— Дани... — его голос сорвался на едва слышный шёпот. — Прости. Извини, что напугал тебя. Я не хотел.

Этот его жалобный голосок мгновенно растопил остатки моего ужаса. Я сделала шаг вперёд и крепко, изо всех сил обняла его за шею, утыкаясь носом в плечо.

— Глупый, — прошептала я, чувствуя, как его до сих пор бьёт крупная дрожь. — Ты спас меня. Если бы не этот твой меч, она бы меня укусила.

Лео прерывисто выдохнул и обмяк в моих руках, а давящая аура Пустоты окончательно успокоилась, засыпая под моим встречным теплом. Эта тьма больше не казалась чужой. Она была частью Лео. А значит, я обязана была её принять. И раз уж мы остались наедине среди этой магии, скрывать собственную тайну больше не имело смысла. Самое время сказать ему правду.

Я чуть отстранилась, но рук с его плеч не убрала, заглядывая прямо в потемневшие глаза:

— Лео... мне совсем не страшно. И на самом деле... я ведьма. Тётя Эвелин тайно учит меня чувствовать чужие души, ауру и магию. И я не боюсь. Давай хранить ещё один секрет? — выпалила я на одном дыхании.

Лео удивлённо распахнул глаза, замерев от моих слов. Я нервно прикусила губу, горло перехватило спазмом, а сердце испуганно застучало прямо в ушах. Теперь, когда тайна наконец сорвалась с языка, мне вдруг стало очень страшно. А вдруг он посмотрит на меня иначе?

Я всё же отпустила мальчика и подняла факел, пока он не потух.

— Мы ведь лучшие друзья.

— Да, — он ответил так быстро, будто даже не раздумывал.

Я переминалась с ноги на ногу. Где-то впереди тихо капала вода. Мёртвый Одержимый неподвижно лежал на камнях, а пламя факела дрожало от сквозняка.

Лео вдруг опустил взгляд и неловко спрятал ладони в карманы штанов.

— Тогда... я тоже должен кое-что рассказать, — произнёс он, заметно занервничав. — Ты говоришь, что тётя Эвелин учит тебя чувствовать души. А я их вижу. У людей внутри есть свет. Разный. У Жнецов — тьма. А ещё вокруг всех вьётся дымка — аура. Цветная.

— Правда? — выдохнула я, оглядев его.

Он неловко пожал плечами, пнув камушек. Я столько занималась с тётей Эвелин, училась различать тепло чужих душ, а Лео говорил об этом так обыденно...

— И мою тоже?

— Да, — со смущением ответил мальчик.

— И какая она?

— Тёплая. Очень.

От этого простого ответа мои щёки мгновенно вспыхнули. Я тихо фыркнула и толкнула его плечом.

— Тогда хорошо.

— Что хорошо?

— Что ты её видишь.

Лео взглянул на меня, а потом неожиданно улыбнулся. И мне вдруг стало так спокойно, будто страшного подземелья, мёртвого чудовища и всей этой жуткой магии вокруг вовсе не было.

— Значит, теперь у нас два секрета? — тихо спросил он.

— Целых два.

Я протянула ему руку. Мы переплели мизинцы, скрепляя нашу клятву, а после сразу поспешно двинулись обратно, прочь из сырых подвалов, крепко держась за руки. Колени всё ещё подкашивались от пережитого ужаса.

Глава 10. Лео

Время летело стремительно. Порой мне казалось, что после того случая в дворцовых подземельях кто-то просто перелистнул несколько страниц моей жизни разом.

Мне исполнилось четырнадцать. За эти годы Элларон изменился до неузнаваемости. Там, где раньше торчали обугленные остовы домов, теперь поднимались новые кварталы из светлого камня. На улицах всё чаще встречались люди, которых я никогда раньше не видел. Они приезжали из дальних поселений, привозили с собой семьи, товары и бесконечные слухи о Союзе. Город рос, дышал и постепенно переставал напоминать призрак погибшей столицы.

Мы с Даниэллой тоже росли вместе с ним.

Почти каждый свободный день мы умудрялись находить приключения на свою голову. То сбегали к железной дороге смотреть на старые локомотивы, которые её отец заставлял возвращаться к жизни, то часами бродили по дворцовым садам или прятались на крышах хозяйственных построек, наблюдая за городской суетой сверху. Даниэлла по-прежнему оставалась единственным человеком, рядом с которым я мог забыть о Пустоте. С ней всё становилось проще.

За эти годы многое изменилось и в нашей маленькой семье. По вечерам мы с мамой и Каином изредка выбирались за пределы Храма и просто гуляли по городу. Мама рассказывала о растениях, которые начали возвращаться на очищенные земли, и о лечебнице, за которой следила. Каин ворчал на торговцев, на Жнецов, на Совет Союза и особенно на Киллиана. Честно говоря, мне казалось, что тот раздражал его одним фактом своего существования.

Они с ним спорили постоянно: на заседаниях Совета, в Храме, на улице. Наставник считал, что глава Союза слишком любит тайны и слишком часто играет судьбами людей. Киллиан же в ответ обвинял Каина в том, что он видит мир исключительно через клинок и боится любых перемен. Они могли неделями не разговаривать друг с другом, а потом снова срываться в очередной спор так, словно продолжали старый разговор.

А я застрял где-то посередине, потому что чем старше становился, тем сильнее меня давило осознание собственной сути. Снаружи всё выглядело нормально: тренировки, патрули, занятия, прогулки с Даниэллой, но внутри росла невидимая стена, которая есть в каждом Жнеце, отделявшая меня от обычных людей.

Я видел, что взрослые знают что-то очень важное о нашей природе, но упорно отказываются рассказывать мне правду. А регулярные встречи в глубоком полумраке кабинета Киллиана со временем стали для меня привычным, хоть и изнурительным ритуалом. Кабинет ломился от беспорядочных гор книг и свитков. Порой мне казалось, что отец Даниэллы безумен, и я не мог сложить общую картину: почему мы здесь, откуда у него эта сила, зачем он ищет сведения о Боге Смерти и почему именно он и его супруга практически главные, если все остальные представители Союза — чистая аристократия? Каин сказал, что у меня нос не дорос.

В кабинете теперь всегда присутствовала мама. Она присоединилась к поискам, потому что в какой-то момент Киллиан рассказал ей обо мне. Наша тройная тайна связывала нас так плотно, что порой мне казалось, будто мы готовим заговор. Виолетта не должна была знать, что её дочь практикует магию, а