"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

на Совет, оставив меня в покоях. Я устроилась на широком подоконнике, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Погода портилась, небо затянуло тучами, и во дворе было непривычно пусто.

Я расслабилась и раскинула ведьмовское восприятие далеко за пределы комнаты. Моё внимание скользило по каменным стенам, спускалось по лестницам, уходило вглубь восточного крыла... И вдруг я наткнулась на что-то совершенно невероятное.

Там, где располагался гранитный зал Храма, билась какая-то измученная душа. Я потянулась к ней, ведомая чистым любопытством, и едва не вскрикнула от неожиданности.

Это был Лео.

Он находился очень далеко, за толстым камнем, но его нутро отозвалось на моё робкое прикосновение так громко, словно он стоял прямо передо мной. Оно было похоже на ледяные звёздные сумерки. Моё восприятие захлестнула волна жгучей, ослепляющей боли. Дядя Каин снова устроил ему жестокую проверку? Я отчётливо ощутила, как каждая мышца в его теле горит от изнеможения, как болят отбитые рёбра, а к горлу подступает обида. Его душа металась и кололась острыми льдинками, изнывая от усталости и глухого, давящего страха не справиться, подвести, потерять контроль.

Мне стало так жаль его... «Лео...» — мысленно позвала я, даже не зная, услышит ли он, и аккуратно, едва ощутимо коснулась его израненного нутра своей магией.

И в то же мгновение его душа удивлённо распахнулась, встрепенувшись от неожиданного тепла. Я лишь на мгновение задела его суть, но он будто бы безошибочно почувствовал, что кто-то её тронул. До меня долетело его ответное чувство — безграничное, чистое удивление.

Я открыла глаза и тяжело задышала, чувствуя, как по щекам катятся слезинки. Руки немного дрожали. Мама может запрещать мне магию сколько угодно, но я никогда не брошу Лео. Он мой друг. Я буду тренироваться каждый день, вопреки всему, чтобы когда ему больно, я могла дать ему знать, что он не один.

Глава 8. Лео

Тренировочный зал гудел от хлёстких ударов и шарканья подошв по граниту. Моим сегодняшним противником был мальчишка на пару лет старше — жилистый, крепкий, с уже начинавшим грубеть лицом. В его руках затупленный палаш ходил ровно, без промахов.

Мы кружили, обмениваясь короткими, сухими выпадами. Железо глухо сталкивалось, выбивая из суставов пальцев мелкую, нудную дрожь.

Но я почти не смотрел на его оружие. Я видел, как в груди этого парня лениво ворочается рваная чёрная воронка. Пустота стягивала к себе остатки тепла из воздуха, заставляя его дышать с хрипом, а движения становились рваными и злыми. Я ловил ритм этого водоворота, заранее зная, куда он ударит в следующий миг. Остриё его палаша свистнуло у моего левого уха, но я уже ушёл в сторону, легко скользнув взглядом куда-то сквозь его плечо, чтобы не заболели глаза.

— Да не смотри ты сквозь меня, недоносок! — зло сплюнул парень, утирая пот со лба и снова вскидывая оружие. — В лицо смотри! Или на клинок!

Я промолчал.

И вдруг по залу пронёсся едва уловимый, но до боли знакомый импульс. Воздух у входа на секунду сделался плотным, пахнущим грозовым озоном. Дымка моего соперника испуганно натянулась, резонируя с кем-то куда более сильным.

Над тренировочной площадкой, у перил верхнего яруса, стоял Киллиан. Звать «дядей» я его уже не мог, он занимал почётное место в Совете.

Отец Даниэллы был в простой тёмной куртке, но его присутствие мгновенно подчинило себе всё пространство зала. Он наблюдал за мной, опершись на перила, и слегка подался вперёд, а я почувствовал, как этот тяжёлый, немигающий взгляд буквально прижимает меня к полу.

Я замер на долю секунды, пропустив из-за этого лёгкий тычок палашом в плечо. Железо больно мазнуло, но я даже не поморщился. Я кожей ощущал, как Киллиан провожает взглядом каждое моё движение. Он видел, что я не просто уклоняюсь от ударов? Видел, как мой взор раз за разом проваливается куда-то вглубь, за пределы человеческой плоти? Только не это.

Спарринг закончился быстро. Оставшееся время тренировки я провёл как в тумане, то и дело натыкаясь на глухие блоки соперника. Киллиан ушёл с галереи так же бесшумно, как и появился, но ощущение его проницательного взгляда всё ещё жгло между лопаток.

Когда остальные покинули зал, шумно переговариваясь и унося тренировочное оружие, у дверей вырос один из Жнецов гарнизона.

— Лео, зайди в малый кабинет западного крыла, — коротко бросил он.

Я сглотнул вязкую слюну, вытер ладони о штаны и молча кивнул. Сердце заколотилось с удвоенной силой. Киллиан — единственный, кто понимает истинную суть всего. Если он заметил мою странность, отпираться будет бесполезно.

Кабинет встретил меня полумраком и тихим, мерным тиканьем напольных часов. На рабочем столе горела одинокая лампа, выхватывая аккуратные стопки чертежей и документов. Мужчина стоял у высокого окна, заложив руки за спину. Сквозь его человеческую оболочку я, как и всегда, отчётливо видел колоссальное скопление янтарной силы.

— Садись, — не оборачиваясь, тихо произнёс он.

Я не сел. Я остановился в паре шагов от стола, выпрямив спину, как учил Каин.

— Вы хотели видеть меня?

Киллиан медленно повернулся. Он слегка прищурился, разглядывая меня, точно пытался разгадать сложную, не поддающуюся логике загадку. На его лице на миг отразилось чистое человеческое замешательство. Вот и всё...

— Я наблюдал за тобой сегодня, — он подошёл ближе, и шлейф грозового озона стал гуще. — Жнецы бьются яростно, они опираются на Пустоту и отточенные рефлексы. Но ты... ты двигался иначе. Ты уклонялся от ударов до того, как твой противник успевал замахнуться. И твои глаза... Ты смотрел сквозь его грудь.

Я замер, боясь выдать себя даже вздохом.

— Скажи мне правду, — мягко, но не терпящим возражений тоном попросил он, заглядывая мне прямо в лицо. — Что именно ты видишь, когда смотришь на людей?

Скрывать это дальше перед человеком, который хочет фактически переписать природу Жнецов, было глупо. Я крепче сжал кулаки, заставив себя не отводить взгляд.

— Я вижу... Я вижу рваные чёрные дыры в груди у Жнецов и сияние у людей. И дымку. Везде.

Мы оба замерли, и стало слышно, как за окном крупные капли дождя разбиваются о каменный карниз.

Киллиан резко подался вперёд, заметно напрягшись. Он шумно выдохнул, и лицо его на мгновение стало совсем бледным.

— Ты видишь души и ауры?.. — спросил он с подлинным потрясением и опустился на край стола, не сводя с меня ошеломлённого взгляда. — Но почему?..

Мужчина замолчал, словно примеряя мои слова к чему-то, что давно не