Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Ты уже закончил? – спросил он, подъехав ближе.

Илья, раскрасневшийся на усилившемся с сумерками морозе, кивнул.

– Да, всё готово. Встретим врага огнём. Задницы им подпалим знатно! – усмехнулся он. – А ты что, всё гоняешь своих?

Ярослав устало выгнул спину, не покидая седла.

– Да, боюсь, как бы они лагерь не укрепили. Тогда нам с наскока не пробиться, будет тяжко. – Он тяжело вздохнул, потёр глаза. – Но хватит. Всё, что надо, я им рассказал. Дальше сотники сами разберутся.

Сбоку снова донеслось девичье хихиканье. Нежное, оно было похоже на ласковое журчание весенного ручейка.

Отклонившись от столба, Илья взглянул на молодых изборовчанок. Их лица, залитые алым румянцем, пробудили в нём тёплые, казалось, давно забытые чувства.

"Эх, была не была!" – мелькнуло у него в голове.

– Как думаешь, друг, не пора ли нам отдохнуть? – произнёс воевода вслух. – Скоро битва, а мы с ног валимся. Негоже это. Так можно и войну проиграть!

– Можно, – коротко отозвался Ярослав. – Второй день из стремян не вылажу. Спина деревянная. Прямо как этот столб!

Илья повернулся к девушкам всем телом и, широко улыбнувшись, провёл рукой по аккуратно подстриженной бороде цвета тёмного мёда. Щёки крестьянок вспыхнули ещё ярче.

***

– Слушай, Ярослав, давно хотел спросить – ты где так ездить верхом научился? – тяжело дыша, поинтересовался Илья, наполняя кубок вином. – Глаз от тебя не оторвать.

В небольшом, но уютном зале ярко пылал огонь за кованой решёткой. Тени, извиваясь, плясали на каменных стенах, сплетаясь в причудливые узоры. По обе стороны от очага, единственного источника света в погружённом во мрак помещении, темнели два проёма, ведущие в покои. Эти комнаты, соединённые общим местом для отдыха, тысячники выбрали себе сами – жить рядом удобнее, всегда можно обсудить планы.

Выйдя босиком из спальни, воевода налил вина и с тяжёлым вздохом опустился на стул у жаровни. Разгорячённый, он был одет лишь в тонкую рубаху, под тканью которой перекатывались бугры крепких мышц. В некоторых местах лёгкое одеяние пропиталось по́том и липло к коже.

Ярослав сидел молча, не отрывая взгляда от пляшущего на поленьях пламени. Как всегда спокойный, в отличие от товарища он дышал ровно, и был одет в красный кафтан, выданный ещё в Змежде – чтобы не ходить по покоям в неудобных латах.

– Там, откуда я родом, детей в младенческом возрасте сажают в седло, – пожав плечами, задумчиво ответил он.

– А откуда ты родом? – вытирая лоб, уточнил Илья. – Представь, только сейчас задумался: столько лет тебя знаю, множество битв прошли бок о бок, а где ты вырос – ни разу не спросил.

Ярослав отрешённо почесал короткую бороду, чёрную и блестящую, как воронье крыло.

– Да нечего рассказывать. Небольшая деревушка у Степного тракта. У неё и названия-то никакого нет.

– Радонская или Каменецкая?

– Радонская. Недалеко от Слевска была.

Из темноты дверного проёма, ведущего в покои Ильи, донеслось тихое сопение и шелест одеял. Услышав его, русоволосый воевода самодовольно улыбнулся.

– Ты, друг, не обижайся, но на радонца ты не очень-то похож. – сообщил он собеседнику.

– А чего тут обижаться? – пожал плечами Ярослав. – Я и не радонец. Я полукровка. Мои предки прибыли сюда с востока.

– А имя как же? – удивлённо приподнял брови Илья.

– А что имя? – не понял тот.

– Оно наше, радонское.

– А, это… – устало кивнул Ярослав. – Отец степняк, мать местная. Вот и имя такое. Радонское.

Илья с наслаждением осушил кубок, поднялся, подошёл к кувшину и снова наполнил его. Уже собирался вернуться в кресло, но, немного подумав, прихватил с собой весь кувшин – вставать ещё раз ему явно не хотелось.

– Ильюша! – раздался из покоев тонкий девичий голос. – Ну ты где? Сказал, только попьёшь и сразу назад!

– Обождите малость, деваньки! – задорно поглядев на Ярослава, отозвался он, усаживаясь у огня. – Сейчас приду! Дайте хоть дух перевести!

В зале царил уютный полумрак. Тихий треск поленьев в очаге напоминал странную, завораживающую мелодию, расслабляющую и умиротворяющую. Этот звук словно вплетался в неспешную беседу, подталкивая Илью к новым вопросам.

– Как же это твоего отца в наши земли занесло? – с интересом осведомился он . – Я думал, ваши наших ненавидят.

– Кто это – «наши»?

– Ну… – протянул Илья, опустив глаза. – Ханаты.

Ярослав резко обернулся, его пронзительный взгляд впился в товарища. Было видно, что прозвучавшие слова задели его за живое. Некоторое время он молча буравил воеводу взглядом, пока, наконец, не подобрал нужный ответ:

– Не все степняки – ханаты, – бросил он жёстко, снова отвернувшись. – Я не ханат!

Илья, удивлённый неожиданной резкостью обычно невозмутимого тысячника, отставил кубок в сторону.

– Ладно-ладно, не кипятись! – он миролюбиво поднял вверх ладонь. – Просто я всегда думал что вся Степь им принадлежит.

Смуглый мужчина ответил не сразу. Несколько мгновений он молчал, глядя на раскалённые угли.

– Сейчас да, – наконец, ответил он чуть спокойнее. – Но раньше всё было иначе.

Отблески мерцали в его непроницаемых тёмных глазах. Казалось, мысли уносили Ярослава куда-то далеко – туда, где жила невысказанная, подавляемая годами боль. Что-то давнее, забытой раной таившееся глубоко в сердце, пробуждало в нём тихую печаль.

– Раньше в Степи было много разных племён, – заговорил Ярослав едва слышно, голос его сливался с потрескиванием поленьев. – Каждый был сам себе хозяин. Ханаты тогда были лишь одним из многих народов.

– Разных? – приподнял густые брови Илья. – И чем же отличались? Хоть убей – ни в жизнь не разберу, где один ханат, а где другой. Даже если поставишь передо мной их бабу и мужика – не догадаюсь кто из них кто! – и, испугавшись, что снова обидел друга, он тут же добавил. – Но я, конечно, много степняков не видел… Есть и красивые, наверно…

– Всем отличались! – Ярослав пропустил его слова мимо ушей. – У каждого племени был свой вождь. Только он решал, как жить его людям. Мой дед был одним из таких. Его звали Тагурлан. А мой отец – его единственный сын. Наше племя было одним из самых многочисленных и сильных в Степи. Под нашими знамёнами, собиралось более пяти тысяч всадников. Вот, гляди.

Он закатал рукав кафтана и протянул руку вперёд, позволяя удивлённому Илье рассмотреть предплечье. В неровном свете очага на смуглой коже воевода смог разглядеть четыре родинки, выстроившиеся в точный узор, в котором безошибочно угадывалось остриё какого-то оружия.

– Что это?

– Юли́м, – ответил Ярослав. – Созвездие в форме наконечника стрелы, которое почитали мои предки. Такие родинки были у каждого в моём роду – и у отца, и у деда. Оно же было изображено