"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— Какая девушка?! О чём вы, профессор?

— Девушка из вашего сна, — пояснил Полянский. — Кто она и при чём здесь волк Фелан?

Поражённый услышанным, я невольно вскинул руку к заветному медальону и немного успокоился лишь тогда, когда почувствовал теплоту металла. Похоже, и в самом деле чёртов профессор заглянул в мою черепушку!

Услышав своё имя, волк встрепенулся и вопросительно посмотрел на хозяина, но Полянский жестом успокоил его.

— Это моя знакомая, — после некоторой паузы ответил я. — Она не имеет к вам никакого отношения. А про вашего волка я и вовсе не знаю, что и сказать. Мало ли, что приснится во сне?

— Это не сон, милейший, — поправил меня Полянский. — Споры пробудили в вашем сознании редкостный дар вестника.

— Вестника?!

— Вестник — тот, кто способен управлять сознанием во сне и видеть пророчества, — коротко пояснил Полянский.

Он был настолько взволнован, что вскочил со стула и принялся мерить шагами узкое пространство вагончика.

— Когда вы с ней познакомились и как её имя? — спросил наконец Полянский. — И не вздумайте соврать, господин Карельцев. Ложь я сразу же распознаю.

Я вздохнул и покачал головой, отказываясь говорить на подобную тему. Впрочем, я всё равно не успел бы этого сделать. Снаружи раздался хлёсткий короткий выстрел и завыла серена...

Гвидон — Пилигриму

Группа в составе шести оперативников высажена в точке последней локации Скифа. В километре, к западу от локации, обнаружен внедорожник и находившийся в нём гражданин Дорохов В. Н., он же, Зондер. При появлении оперативников, г-н Дорохов попытался уничтожить находившиеся при нём симбиоты в количестве 12 экземпляров. По словам Зондера, он расстался со Скифом недалеко от точки локации.

В настоящее время группой ведётся поиск следов Скифа и мониторинг местности.

Глава 15 Побег

Лагерь «зелёных братьев». Минутой позже.

Полянский бросился к двери и, распахнув её, крикнул кому-то:

— Прекратить стрельбу! Доложить о причине!

Я хотел было встать и выглянуть из-за спины профессора, но Фелан глухо зарычал, сверкнув на меня янтарным взглядом и я передумал, опасаясь за целостность гениталий.

Сирена надрывалась не больше минуты. Когда же она смолкла, я различил топот ног и торопливые выкрики:

— Брат Сильванус, побег! Баклан из шестого барака на лыжи встал.

— Ушёл?!

— Жижа, то есть брат Ронан, его из винтаря снял на самой колючке. Ещё немного и в Лес бы утёк.

— Жив?

— Кончается. Ливером харкает — не желец.

— Отнесите его в оранжерею и обработайте рану пыльцой, — распорядился профессор.

— Пыльцой?! — переспросил голос. — Может, не стоит на каждого баклана пыльцу изводить?

— Сделай как я сказал, брат, — повысил голос профессор. — Утром я хочу поговорить с беглецом.

Когда Полянский закрыл дверь и вернулся к столу, я увидел на его лице усталость и раздражение.

— Я вижу бегут от вашего светлого будущего, господин реформатор, — произнёс я с кислой гримасой. — И часто у вас такое?

— Случается, — бросил мне профессор. — Не все выдерживают перестройку сознания.

В дверь постучали и в проёме возникла физиономия в защитной маске. Лоб и щека пришельца были перечёркнуты косым рваным шрамом.

— Брат Сильванус, — просипела физиономия. — У этого поца, в которого Жижа шмалял, на кармане маляву нашли.

Говорящий не решился войти внутрь вагончика и лишь протянул руку с листком бумаги. Край листка был окровавлен.

— Фелан, принеси, — скомандовал хозяин вагончика.

Волк послушно вскочил с пола и одним прыжком достиг двери. Клац, и окровавленный листок в пасти волка. Физиономия со шрамом исполнилась ужасом и мгновенно исчезла.

— Стихи? — попытался угадать я, когда Фелан доставил сложенный вчетверо листок своему сюзерену.

Профессор рассеянно кивнул, читая послание. — На те ка, полюбопытствуйте.

Полянский протянул листок мне. На белом листочном поле косым нервным почерком было набросано всего несколько строк. Некоторые слова угодили под бурые кровавые пятна, но я сумел разобрать весь текст:

Заплутал я в мирском захолустье,

Застит солнечный свет вороньё,

Смерть близка — она саван опустит

На холодное тело моё...

— Мрачновато, — оценил я прочитанное и вернул листок.

— Странно, что пробуждение сознания вызывает столь инфернальные образы, — с задумчивой озабоченностью произнёс профессор. Необходимо будет активировать и положительные эгрегоры.

— А почему вас ваши башибузуки называют Сильванусом? — спросил я и мой вопрос подействовал на профессора отрезвляюще.

— Сильванус — это верховный друидский бог, воплощение гармонии и дикой природы, — охотно пояснил Полянский. — Мудрый и благородный.

— А как же кличка «Лесник»? — снова вопросил я.

— Лесник — это не кличка, это — моя профессия, — усмехнулся профессор. — Вот уже тридцать лет я верой и правдой служу на должности лесника. Между прочим, состою в министерстве на хорошем счету. Почётные грамоты имею, награды и всё такое.

«Кто бы сомневался, — подумал я. — А если бы и нашёлся недоброжелатель, то с ним непременно пообщался бы волк по имени Фелан».

— И что же, за все тридцать лет никто не понял, чем вы здесь занимаетесь?

— А я, собственно, и не скрывал своих увлечений, — пожал плечами профессор. — Кто заподозрит скромного огородника?

— Огородника?!

— Именно, — подтвердил Полянский. — Мне для моих опытов нужна была оранжерея да пара грядок. А кому какое дело, лук я на них выращиваю или иную какую зелень.

Я вздохнул. Вот оно, оказывается, как дело было. Ни в какую заграницу профессор не убегал. Схоронился в таёжной глуши и продолжил опыты. И, похоже, весьма успешно.

— Думаю, теперь, Аркадий Петрович, вы двумя грядками не обходитесь, — предположил я.

— Конечно, — не стал отпираться профессор. — Теперь мой огородец больше напоминает плантацию.

— На которой, ради светлого будущего, трудятся одурманенные рабы, — подхватил я.

Профессор поморщился от моей прямолинейной формулировки.

— В огороде работают лишь преступники, изгои общества, — заверил он. — Их порочное сознание изменяется, освобождаясь от дурных помыслов. Через год-два я верну их в социум совершенно другими людьми.

— Полагаю, не всех вернёте, — заметил я не без горькой иронии. — Лишь тех, кто не вскроет себе