Узоры тьмы - Кэри Томас

который нанесен, втрое, или вот этот, который делает металл гибким, или этот, который отпугивает воров, благодаря чему то, что ты выковал, становится невозможно украсть. К тому же вовсе не обязательно ограничиваться каким-то одним символом, можно поиграть различными сочетаниями, добиваясь еще более конкретного эффекта.

– Кажется, это очень сложно.

– И это еще я не упомянул о необходимости принимать во внимание свойство сплавов, которые ты используешь, дизайн и методы, которые ты применяешь, и, разумеется, магию огня, у которого есть свой собственный язык.

Анна покачала головой:

– И давно ты всем этим занимаешься, Аттис?

– Мы с Герном соорудили мне первую кузницу, когда мне было восемь.

– Восемь!

Он улыбнулся каким-то своим воспоминаниям:

– Я канючил, пока не добился своего. Разумеется, начиналось все с малого… с металлического чурбака вместо наковальни и бочонка, в котором горел огонь, во дворе, но со временем моя кузница разрослась. Вскоре я уже продавал свои изделия соседям. Герн всегда очень меня поддерживал, покупал мне инструменты… Я летом ездил туда забрать кое-что, но, думаю… мне просто хотелось побывать там снова. Почувствовать его присутствие… – Аттис сглотнул, побарабанил пальцами по верстаку. – В общем, я сейчас работаю с рощей стражей и большую часть моих изделий продаю через них. Они доверяют мне свои символы, а я в ответ делаю для них всякие защитные штуки. А прибыль мы делим.

– Я и не подозревала, что ты зарабатываешь на этом.

– Ну разумеется, зарабатываю. Я делаю вещи на продажу и лишь изредка для себя. На какие, по-твоему, шиши я покупаю себе все эти шикарные дизайнерские шмотки?

Аттис театральным жестом указал на свои драные джинсы и черную от копоти футболку.

– Я всегда задавалась этим вопросом, – засмеялась Анна.

Он пожал плечами:

– Мне нужны деньги. Мой отец оставил сколько-то Селене на мое обучение, ну и крышу над головой она мне обеспечивает, но на все, что сверх этого, я зарабатываю себе сам.

– Селена не дает тебе денег?

– Думаю, мысли о деньгах как таковых вообще редко приходят ей в голову. Если бы я попросил, она наверняка дала бы, но я просить не собираюсь. Я вообще предпочел бы свести взаимодействие с ней к минимуму.

Он помрачнел.

Анне причиняло боль отчуждение между ними. Они даже не видели, какие они ошеломляющие и насколько похожи друг на друга.

– Ладно. – Он подошел к ней. – Что ты хочешь сделать?

– А ты что предлагаешь?

– Почему бы тебе не попробовать сделать подкову? – Он махнул рукой на множество подков, уже украшавших стены. Анна оглядела их – все были покрыты многочисленными символами стражей. – Их многие тысячелетия используют как защитные талисманы.

– Давай попробую. Ну, где тут у тебя молот?

Аттис сделал вид, что оскорблен до глубины души:

– Нет уж, вот так, с наскоку, это не делается. Сначала тебя нужно экипировать. Безопасность прежде всего.

– А в прошлый раз ты меня не экипировал.

– Это потому, что ты работала под моим руководством – и под моей защитой от искр. А сейчас ты будешь действовать самостоятельно. Встань сюда. – Он передвинул ее к краю наковальни и с ног до головы окинул взглядом. Она остро ощущала его близость, но его взгляд не вызвал у нее ощущения неловкости – это был сосредоточенный взгляд мастера, оценивающего подмастерье. – Длинные рукава, хлопок… пойдет. Вот, держи. – Он снял с крючка кожаный фартук и надел ей на шею. Анна завязала фартук за спиной. – И это тоже. – Он выдал ей большие сапоги и рукавицы, которые она послушно натянула. – Так, теперь волосы. Их нужно убрать от греха подальше. – Он стянул ее распущенные волосы в хвост на затылке. Потом подошел к ней вплотную и нахлобучил ей на голову защитные очки, на ходу заправив выбившуюся из хвоста прядь за ухо. На мгновение их взгляды встретились, и жар вокруг стал невыносимым, сгустившись до предела, а потом он отодвинулся. – Выглядите, как всегда, сногсшибательно, доктор Эверделл.

Анна метнула на него испепеляющий взгляд.

– Кажется, ты чем-то недовольна, но через очки не очень понятно, чем именно, – ухмыльнулся он.

Она окинула себя взглядом:

– Тебе не кажется, что это чересчур?

Аттис наставительно поднял палец:

– Правило номер один в моей кузнице: относись к огню с уважением.

– А правило номер два какое?

– Это единственное.

Он отправил в горн длинную металлическую болванку и принялся рассказывать Анне основы: про разные части пламени, про то, как нагревать металл таким образом, чтобы он оставался податливым, как определить, когда он готов к обработке, и как остужать его перед тем, как начинать ковку. Он продемонстрировал ей, как придать болванке форму подковы, после чего подвел к верстаку и показал, как нанести на готовую подкову символ стража.

Ей следовало бы следить за его действиями более внимательно, но она любовалась его быстрыми ловкими пальцами, артистично двигавшимися в дрожащем свете горна, точно плели какой-то незримый узор, который ей хотелось расшифровать.

– Уяснила?

– Э-э-э… да. Уяснила.

Он протянул ей еще одну болванку:

– Давай теперь ты.

Дело у Анны пошло не сразу: молот она выронила после первого же удара.

Аттис поднял инструмент:

– Помни, его нужно держать между большим и указательным пальцем. – Он поправил ее пальцы на рукоятке, подойдя так близко, что на нее повеяло его терпким, с привкусом железа, запахом. Она утерла выступивший на лбу пот – в кузнице было жарко, и от его тела исходил такой же жар, как от пылающего горна. – Бей от плеча и так, чтобы молот отскакивал. Если бить слишком сильно, металл станет хрупким и может растрескаться. Самый прочный металл получается, если бить нежно, но настойчиво.

Анна сделала несколько ударов, пытаясь приноровиться к молоту. Аттис отошел к верстаку и предоставил ее самой себе. Она по-прежнему не до конца понимала, что делает, но от души наслаждалась дрожью, которой каждый удар отзывался в ее теле. Она принялась вполголоса напевать себе под нос свою мелодию и вдруг почувствовала, как напряжение, железным обручем сковывавшее грудь, начинает понемногу отпускать, а холод глубоко внутри отступает, не вынеся жара горна. Аттис время от времени поглядывал на нее, она чувствовала эти его взгляды. Это тоже было приятно. На ее счастье, он по-прежнему был полностью одет.

Как только у Анны получилось нечто, отдаленно напоминавшее видом подкову, она подозвала его:

– Ну, как тебе?

– Очень хорошо. – Он кивнул, подбросив подкову в руке. – Я еще сделаю из тебя кузнеца!

Анна склонила голову набок:

– Какая-то она корявая.

– Зато со своим характером.

– Ты очень добр ко мне.

– Ничего подобного. Я очень придирчивый наставник. А теперь давай займемся