Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Немецкие диверсанты, даже прекрасно говорящие по-русски, не знали бы наших внутренних графиков смен и патрулирования тылового объекта с такой точностью. Им пришлось бы неделями вести наблюдение, что в условиях учений с повышенной активностью войск почти нереально. Это свои. Или те, кого мы «своими» считаем.

Егоров понимающе хмыкнул.

— Значит, ищем не лазутчиков, а кадрового военного или штатского сотрудника, прикомандированного к связистам или тыловикам. Кто имеет свободный доступ к схемам охраны и может относительно свободно перемещаться в тыловой зоне.

— Сузим круг, — сказал я. — Кто, кроме связистов, мог знать о работе станции «Рубин» и ее режиме? Штабные командиры оперативного отдела, отвечающие за размещение узлов связи. Сотрудники тыла, планирующие расположение складов и маршруты снабжения. И, возможно, кто-то из инженерных войск, кто обследовал местность для установки антенн. Проверьте всех, кто в последний месяц бывал в том районе по службе. Особое внимание к тем, у кого есть родственники за границей или кто сам из приграничных районов, особенно с Западной Украины.

Пока Егоров уходил запускать эту проверку, ко мне подошел начальник штаба учений «синих», полковник Захаров.

— Товарищ командующий, на участке 44-й стрелковой дивизии «красных» возникла нештатная ситуация. При прокладке полевого кабеля связи саперы наткнулись на закопанный ящик. Внутри тротилом и детонатор на часовом механизме. Механизм не был взведен. Ящик был закопан неглубоко, явно недавно.

Это уже было серьезнее. Не радио-мистификация, а реальная взрывчатка.

— Где именно?

— В трехстах метрах от полевого КП дивизии, у грунтовой дороги, по которой должна была пройти колонна штабных машин.

— Осмотрено саперами? Есть еще подобные находки?

— Осмотрено. Саперы говорят, что устройство примитивное, но эффективное. Часовой механизм советский, от обкновенного будильника. Тротил тоже наш, промаркированный, с армейского склада. Поиск продолжается, пока больше ничего не нашли.

Советский механизм, советская взрывчатка. Это можно было счесть подтверждением, что мы имеем дело не с заброской с той стороны, что это внутреннее дело. Кто-то, имеющий доступ к инженерным запасам, решил не просто сорвать учения, а устроить настоящий теракт.

Цель по-прежнему командный состав. Только теперь метод был грубее, отчаяннее. Значит, наша реакция на попытку с ложным артналетом их спугнула, и они перешли к более прямому действию. Или это была запасная, заранее подготовленная диверсия.

— Полковник Захаров, — приказал я, — немедленно ужесточить пропускной режим на всех складах ВВ, особенно взрывчатки и инженерного имущества. Провести внеплановую проверку наличия. И усилить охрану всех полевых КП, не только своего. Доложить командующим сторонами. И передайте мое распоряжение командиру 44-й дивизии, что следует продолжать выполнение учебных задач, но все перемещения командования должны происходить только по утвержденным маршрутам, с разведкой пути.

Когда Захаров ушел, я остался наедине с картой. Внутренний враг действовал нагло и расчетливо. Использовал суматоху учений как прикрытие. Мина у КП это явный сигнал. Сигнал о том, что они могут бить по самым, что ни на есть реальным целям.

Нужно было менять тактику. Не просто искать диверсантов, а заставить их ошибиться. Создать для них приманку. Вот только какую? Ложный маршрут важной персоны? Слишком предсказуемо и рискованно. Ложный приказ по связи с подходящей для них информацией? Они могут проверить по другим каналам, если их человек находится в штабе.

Пока я обдумывал это, пришло донесение от группы, проверявшей личный состав на станции «Рубин». Среди младших специалистов связи был один, который прибыл в часть всего месяц назад, переведенный из Прибалтийского округа.

По документам чист, но при детальном опросе сослуживцев выяснилось, что он часто отлучался «в лес по нужде» и однажды был замечен с какими-то схемами, которые, по его словам, были «чертежами антенн». Его сейчас доставляли для беседы.

Это могла быть ниточка. Или просто совпадение. Однако в условиях, когда время работало против нас, любая ниточка была ценной. Я приказал доставить его не в штаб, а в один из изолированных блиндажей на окраине полигона.

И для беседы следует привлечь не штатных особистов, а людей Грибника, которых нужно экстренно доставить из Киева. Они умели задавать правильные вопросы. А еще лучше — него самого. Для этой цели я приказал выделить транспортный самолет.

— Товарищ командующий округом, связист Петров доставлен.

— Ну-ка покажите мне этого любителя ходить в лес по нужде.

Через минуту конвой ввел связиста. И увидев его, я невольно присвистнул. Вот это номер!

Глава 17

— Тимофеев, — хмыкнул я. — Недалеко же ты убежал.

Он дернулся было, но конвой был начеку. Его схватили, заломили назад руки, повалили на пол. Я подошел к нему, остановился, глядя на него сверху вниз. Приятель детства Мирры Исааковны задрал голову, посмотрел на меня с ненавистью.

— Ничего, — процедил он.— Настанет час… Всех вас, жидов, красноперых… Под нож…

— Это мы еще посмотрим, кто кого, Тимофеев, — сказал я. — Говори, кто твои сообщники здесь, в расположении войск!

— Перебьешься, Жуков…

— Доставить в Киев, в распоряжение начальника особого оперативного отдела товарища Грибника, — распорядился я. — Вызов его группы отменить.

Дезертира, а вернее агента немецкого резидента Эрлиха фона Вирхова увели. Теперь понятно чьих рук дело и внезапная передача открытым текстом, а вернее провокация, и заложенная взрывчатка. Пусть теперь им и его подружкой Шторм Грибник занимается.

Информация о сообщниках пришла уже под утро, когда на востоке только начинала сереть полоса горизонта. Егоров доложил, что его группа захватила двух человек в лесном массиве, в пятнадцати километрах от станции «Рубин».

— Не немцы, конечно, и не румыны, — сказал начразведки, раскрывая полевую сумку. — Наши. Один — бывший связист из той же части, что обслуживает «Рубин», уволен в запас год назад по состоянию здоровья. Второй — его родственник, без определенных занятий, ранее судим за кражи. При них была переносная рация иностранного производства. И вот это.

Он положил на стол блокнот в кожаной обложке. Похожий на шифровальный, но внутри оказались не шифры, а список имен, должностей и проставленные суммы в рублях. Я пробежался глазами. Командиры взводов, начальник штаба полка, делегат связи из управления тыла округа. Суммы от пятисот до трех тысяч рублей. Немалые по этим временам деньги.

— Взяли с поличным? — спросил я.

— С поличным. Они как раз пытались передать по рации новые координаты. Как выяснилось, для минирования моста. Бывший связист Петренко отрицает свою связь с иностранными разведками. Заказчик вышел на него через шурина, который связан с киевскими