Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Раздался тихий стук. Вошел адъютант с подносом, на котором был стакан чаю и блюдце с любимыми «Гусиными лапками». Невольно вспомнился Воротников, который по-прежнему служил на Дальнем Востоке.

А следом я вспомнил и о Трофимове. Ординарец пошел в школу младших командиров. Скоро будет сержантом, когда, наконец, введут новый Устав. Надо подумать о том, куда его направить служить?

— Товарищ командующий, вам еще звонили из дома, — сказал адъютант, поставив поднос на стол. — Супруга просила передать, что дочки ждут.

— Передайте, что вернусь поздно. Пусть не ждут.

Он вышел. Я отпил чаю, слишком горячего и крепкого. Воротников не так заваривал. Невольно зацепил взглядом письмо от Эры. «Ее папа тоже военный. Он командует танками…». Просто детская фраза, но и она вызывала тревогу.

«Командир танков», дочка которого дружит с дочерью командующего округом. Возможно, это ничего не значит. А возможно — еще один канал, через который могут попытаться выйти на меня, чтобы вызнать что-нибудь, оказать влияние, завербовать. Чушь, конечно, но в условиях усиливающегося противостояния мировых держав приходилось учитывать даже детские привязанности. Нужно будет осторожно выяснить, кто этот командир, не привлекая внимания.

Я отложил письмо, взял чистый лист. Пора было начинать набрасывать свои, личные соображения по плану прикрытия. Не официальный документ, а набор тезисов, который потом ляжет в основу приказов.

«Основная угроза это не столько прорыв войск противника на всю глубину нашей обороны, сколько сковывание наших сил в приграничных 'котлах» с одновременным глубоким танковым рейдом по направлениям: Луцк — Ровно — Житомир, Владимир-Волынский — Дубно — Броды. Целью противника будет не взять Киев сразу, а отрезать основные группировки от тылов, захватить переправы через Днепр в среднем течении.

Следующее. Наша задача заключается в том, чтобы не допустить окружения. Для этого следует, первое — создать в приграничной полосе не сплошную линию, а очаги сопротивления в УРах, рассчитанные на автономную оборону в течение 5–7 суток. Второе. Основные подвижные резервы (танковые и механизированные корпуса) держать не у границы, а в 50–100 км от нее, для нанесения контрударов по флангам вклинившихся группировок. Третье. С первого дня конфликта начать планомерный отвод тыловых учреждений и запасов из приграничной зоны по заранее подготовленным графикам.

Далее. Уборка урожая в колхозах должна быть завершена к 1 сентября 1941. Эвакуацию оборудования заводов категории «А» следует начать не позднее чем через 48 часов после начала боевых действий. А в идеале, на месяц раньше.

Обязательно! Заранее озаботиться организацией пионерских и оздоровительных лагерей для младших школьников в глубоком тылу (Поволжье), куда эвакуировать как можно больше детей не только военнослужащих и сотрудников военных заводов, но и вообще…'

Закончил, перечитал. Текст был пока сырым, но основы в нем были заложены. Завтра нужно будет обсудить его с Ватутиным, а затем и с представителями Генштаба, когда они приедут. Будет борьба, будут возражения.

Особенно по пункту об отводе резервов от границы. Ведь это шло вразрез с господствующей доктриной. Ну и по поводу детских лагерей. Сразу скажут, что это не наше дело, этим пусть товарищи педагоги и комсомольские работники занимаются. Идиоты.

Совещание штаба КОВО

Командиры и начальники родов войск заняли места в зале. Обстановка была деловая, без показной торжественности. Я стоял у карты, на которой уже были сняты условные обозначения учений, остались лишь контуры округа и жирные стрелы предполагаемых ударов из извне.

— Товарищи, учения «Меч» завершены. Задачи в целом выполнены. Однако мы собрались не для того, чтобы хвалить друг друга, — начал я. — Мы собрались, чтобы выявить болезни и назначить лечение. Начнем с основ.

Я повернулся к командиру 8-й танковой дивизией Фотченкову.

— Товарищ комдив. Ваши танки на марше. Как быстро восстанавливалось управление батальоном после первого же условного повреждения командирской машины?

Фотченков, человек прямой, ответил не смущаясь:

— До восстановления связи прошло около сорока минут. Рация на «КВ» вышла из строя от тряски. Роты с приемниками маневра не поняли, действовали по последней полученной задаче.

— Сорок минут в реальном бою — это, считай, разгром. Вывод следующий. Одной радиостанции на батальон явно недостаточно. Нужна, как минимум, дублирующая станция у заместителя. И отработанная система простейших сигналов флажками или сериями трассирующих на случай полного выхода связи из строя. Разработайте. Срок до конца мая.

Я перевел взгляд на командующего артиллерией.

— Теперь касательно артиллерийской подготовки. Сколько снарядов израсходовано при стрельбе по площадям, а не по целям?

— Примерно шестьдесят процентов, товарищ командующий. Данные разведки о точном расположении ДЗОТов «синих» поступали с опозданием и были неполными.

— Значит, разведка боем и наблюдательные посты работали плохо. Артиллерия без глаз это ведь пустая трата боезапаса. Нужно срочно начать усиливать подготовку разведчиков-наблюдателей и отрабатывать их взаимодействие с артдивизионами на самой местности, а не на картах. До осени.

Потом я обратился к начальнику связи округа.

— Что показали проверки радиосети, во время ввода в прорыв танкового резерва?

— Помехи, наложение частот, потеря связи на удалении более восьми километров на ходу, — ответил тот. — Станции 71-ТК для выполнения такой задачи слабоваты.

— Значит, нужно менять тактику. Танковый резерв до момента ввода в прорыв должен иметь устойчивую проводную связь или находиться в зоне прямой радиовидимости КП. А после ввода начать действовать по строго оговоренному плану с минимальной зависимостью от эфира. И требовать у промышленности более мощные и помехоустойчивые станции. Составьте обоснованную заявку. Я ее подпишу.

Я помолчал, обводя взглядом зал.

— Теперь главное. Мы отрабатывали наступление, но оборона это не пассивное сидение в окопах. Это маневрирование резервами, контрудары, борьба за инициативу. Что показали учения? Наши резервы, включающие танковые и механизированные части, неповоротливы. Они медленно выдвигаются на угрожаемое направление. Почему?

Я взглянул на начальника автобронетанкового управления, продолжив:

— Потому что им не хватает колес. Пехота отстает от танков. Артиллерия отстает от пехоты. Ремонтные летучки не поспевают за колоннами. Мы создаем танковый кулак, но забываем про руку, которая должна им размахивать. Следовательно, нужно требовать у Москвы не просто новые танки, а весь комплект, включающий грузовики для пехоты, тягачи для орудий, подвижные мастерские, топливозаправщики. Ходят разговоры о необходимости формирования механизированных корпусов, но без перечисленного выше любой мехкорпус — это уже не соединение, а обуза. И я не намерен требовать у Наркомата обеспечить наши танковые соединения всем необходимым, прежде, чем они будут укрупнены.

В зале повисла тишина. Мои слова шли вразрез с господствующими тенденциями на количественный