Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

оставляя еле видимый след. Сначала ты считаешь дни, потом — только вахты, а затем перестаёшь считать вовсе. Каждый новый день становится похож на предыдущий и ты уже просто выполняешь каждодневную рутину без оглядки на то сколько прошло времени или дней. Пиратская шхуна уже не казалась Олегу чужой. Смола на палубе, сухой треск такелажа, скрип парусов по ночам — всё это стало привычным, как дыхание. За этот месяц они взяли на абордаж троих торговцев. Первый дался легко — пузатый бриг, гружённый табаком и мешками сахара. Второй пытался уйти, и пришлось стрелять по рангоуту; один из пиратов, Харрис, упал с марса, когда канат перебило ядром. Третий оказался упрямым и ответил картечью — двое на шхуне получили смертельные ранения, а носовой релинг пришлось чинить заново. Но трюмы заполнялись. Золото — его было не так много, как надеялись, но достаточно, чтобы матросы начали шумно мечтать о возвращении на берег, где можно будет не меньше месяца просаживать заработанное в местных тавернах или спускать на продажных женщин, хотя были и такие что собирали заработанное в надежде открыть своё дело и стать порядочными купцами, но таких было меньшинство. Тюки тканей, сундуки с индийскими пряностями, табак в плотных бочонках, сахар, соль, вино, какао-бобы(ценились как сырьё для шоколада — модного напитка аристократов), Индиго и другие красители( Критически важны были для текстильной промышленности),кофе и чай, вино, ром, бренди и многое другое— всё это ценилось не меньше драгоценностей, так как можно было быстро продать и выручить хорошие деньги. Среди захваченного добра оказался серебряный сундучок одного купца. В нём лежала курительная трубка искусно вырезанная из чёрного дерева в виде головы льва. Грива шла вдоль чаши, а пасть раскрывалась там, где вставлялся мундштук— её подарили капитану в качестве уважения. Олег впервые попробовал курить табак именно тогда, чтобы быть “как все". До этого в своём времени он баловался электронными сигаретами, курил кальян с друзьями вдыхая ароматный дым пропущенный через воду, не редко на всякого рода вечеринках баловались курением травки, чтобы расслабиться и улететь, но то что он попробовал в этом времени, не шло ни в какое сравнение. Представьте себе очень крепкий, почти лекарственный табак, который пахнет влажной землёй после дождя, сушёными травами и слегка дымком от костра. Первый ваш затяг и вы сразу ощутите резкий, с горьковатым "ударом” в горло, как от крепкого чёрного чая с добавлением полыни его вкус. Послевкусие — долгое, землистое, с лёгкой сладостью, но без фруктовых или ванильных оттенков, к которым привыкли люди 21 века. Олегу попался так называемый местный сорт Nicotiana Rustica —североамериканский, добавьте к вышеописанному ещё металлический привкус и ощущение, будто вы жуете корень имбиря с перцем— и в полной мере поймёте, что ощущал человек впервые решивший попробовать его. Олег кашлял, его выворачивало. Но никто не смеялся — каждый помнил свой первый раз. Он сидел вместе с другими пиратами и они пускали по кругу глиняную трубку с длинным мундштуком, каждый делал одну-две затяжки и передавал дальше. На кораблях курили чаще не от удовольствия, а по ряду практических причин: борьба с голодом и жаждой (никотин подавлял аппетит и притуплял чувство жажды — критически важно при нехватке провизии и пресной воды в долгих плаваниях), стимуляция и бодрость—| (табак помогал не спать во время ночных вахт, сохранять концентрацию при штурме или погоне), снятие стресса (курение снижало напряжение после боёв, штормов, конфликтов в команде — своего рода “морская медитация”), трубка передавалась по кругу, создавая атмосферу доверия и братства; совместное курение скрепляло договорённости и клятвы, дезинфекция воздуха ( в тесных, сырых трюмах дым табака маскировал запахи гнили, пота и болезней; считалось, что он “очищает” воздух от “дурных миазмов”), лекарственное применение—табаком обрабатывали раны (как антисептиком), жевали при зубной боли, использовали как слабительное или средство от паразитов. Так что Олегу пришлось переборов себя снова и снова прикладываться к трубке, несмотря на то что его желудок выворачивался наизнанку, а горло саднило так, что казалось его изнутри зачистили наждачной бумагой. Но это была ещё одна часть платы за то чтобы стать частью корабля, частью его команды. За время их плавания он сумел выучить почти все названия и предназначения парусов на шхуне.

— Фок-марсель травить! — кричал капитан, и Олег первым бежал к фалам.

— Брамсель убрать, северный ветер будет ломать верх!

Он научился читать ветер чувствуя его уже кожей: как меняется давление в ушах, как по-другому свистят ванты. Иногда ему доверяли руль даже уже без сопровождения, он держал сам штурвал — тяжёлый, с латунным ободом — под его руками тот жил своей жизнью. Нужно было помнить: корабль реагирует не сразу. Чуть взял вправо — подожди. Паруса сперва наполнятся, корпус наклонится, и только потом почувствуешь, как нос начинает слушаться.

Капитан однажды сказал ему:

— Главное, парень, не бороться с кораблём. Он не лошадь. Он ветер в дереве. Ты только направляй.

Дважды за этот месяц они едва не попались военному фрегату. Гладкий, с ровным кильватерным следом, он выходил из дымки, как призрак. Пушки у него стояли плотной линией, как зубы. Первый раз их спас туман. Второй — смена ветра. Капитан тогда резко приказал:

— Верхние долой! Оставить только кливер и стаксель!

Олег впервые увидел, как лёгкая, почти "раздетая" шхуна может бежать быстрее тяжёлого фрегата против ветра. Они шли ближе к нему, под острым углом — лавировали короткими галсами. Фрегат пытался повторить манёвр, но его массивный корпус терял скорость при каждом развороте. И когда уже казалось — не уйти, — ветер сместился чуть к северу, и капитан тихо прошептал:

— Повезло…

Но удача не любит повторений. Когда последний трюм шхуны наполнили добром, Олег подошёл к капитану.

— Вы обещали отвезти меня к месту, где подобрали впервые.

Капитан не сразу ответил. Он смотрел на закат — солнце уходило в воду, окрашивая паруса багровым.

— Помню.

— Мне нужно туда. В то самое место.

Тишина повисла между ними. Лишь блоки тихо постукивали о мачты.

— Думаешь, это не было случайностью? — спросил капитан.

— Слишком многое было не случайно.— Ответил Олег задумчиво.

Капитан долго молчал, затем кивнул.

— Хорошо, я хозяин своему слову и выполню часть своего обещания, как ты выполнил свою.

Спустя трое суток они вышли в тот самый район, где по словам капитана они впервые увидели Олега барахтающегося в воде. Море тут было странным. Вода темнее обычного, течение казалось неровным,