"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

все остальные пострадавшие. Перед тем, как покинуть здание Гильдии, Макс еще раз посетил лазарет, чтобы проверить раненых. Трупы своих коллег добрые члены Коллегии уже забрали, так что лечебное помещение уже не напоминало палату военного госпиталя в разгар какого-нибудь штурма.

В лазарете обнаружился вернувшийся откуда-то Харитон, спаивающий приходящим в себя пострадавшим охотникам какие-то эликсиры. Присмотревшись, Максим с удивлением узнал Кровь Духа, которую по первости, после становления одаренным, довольно часто употреблял, пока стабилизировал свое состояние от варварской операции по духовной трансплантологии.

Харитон, видимо, либо сгонял до своих запасов, либо успел сварить зелье за пару часов своего отсутствия. Рецепт там и правда несложный, а свежий продукт почти всегда существенно эффективнее хранящегося какое-то время. Такое вот правило для магической алхимии.

Запас этих зелий, кстати, у Максима давно истощился, остался последний ящик. А создавать новые он немного брезговал. Ведь для этого было необходимо отлавливать младших духов и натурально-таки их потрошить, создавая основной ингредиент зелья, по которому оно и получило свое название. Два других ингредиента — отвар из трав Иномирья и настойка на листьях какой-то нечасто встречающейся на Изнанке растительной хрени с длинным и непроизносимым названием на латыни — достать было не в пример легче. Вивисекция младших духов — вещь, в общем-то, обыденная и часто практикуемая. Но, как с парнем иногда случалось, процесс этот вызывал отторжение на самых глубинных уровнях психики. Может, конечно, простая солидарность. Он и сам уже частично дух, вот и не приемлет сознание каннибализма.

«Надо закупить у ритуалистов, совесть переживет», — принял тогда соломоново решение Максим, как никто иной понимающий полезность данного состава.

— Три дня, и поправятся, — резюмировал тем временем Харитон, отправляя пациентов обратно в объятия Морфея.

Макс лишь кивнул, подтверждая, что информацию услышал.

Отвлекшись от нахлынувших воспоминаний, парень отправился выполнять программу минимум: пожрать и помыться. Мясо, отвар трав Иномирья с черным чаем, пара ломтей свежего хлеба, закупленного впрок и хранящегося под стазисом, миска салата из свежих овощей, заправленного оливковым маслом, — вот и весь нехитрый ужин, что провалился в желудок, как в черную дыру, буквально за десяток минут. Ну не получалось у Максима есть медленно и вдумчиво, наслаждаясь каждым кусочком. Зато получалось зашвыривать пищу в топку, а потом осоловело отдыхать от столь интенсивного и трудозатратного процесса. Особенности-с, однако!

Ванна, больше похожая на мини-бассейн, наполнилась теплой водой. Макс с довольным стоном растекся в этой роскоши, отдыхая даже не телом, а больше душой от своего напряжения. Мысли текли медленно, постепенно фокусируясь на событиях дня. В основном — на контролирующих конструктах в аурах хаоситов. Охотник был уже довольно опытен в истреблении этих тварей, сначала поневоле, потом — почуяв вкус растущей силы. И имел большую насмотренность. Он видел, как выглядит подчинение младших хаоситов более развитыми особями, стаи урсидаев под контролем капрагина, практически инстинктивные нити управления вожака своей армией, в последние посещения каверн видел контролирующие конструкты над охраной у входа и над импами внутри. Мельком, но достаточно отчетливо, замечал способ контроля хаоситов со стороны Эмиссара в недавней схватке в Иномирье. Но ничего из увиденного не было похоже на ту паутинку, которую он заметил на тварях в сегодняшней битве. Не похож ни на что ни способ ее активации, ни структура, ни странное наполнение, когда нити Хаоса плавали в толще нейтральной духовной силы, не смешиваясь и не окрашивая ее, этакая метафизическая эмульсия.

Максим справедливо предполагал, что этот внезапный Прорыв — никакая не случайность, а вполне себе подготовленная диверсия. Слишком уж звезды сошлись: один свиток Пробоя на перезарядке, второй случайно уперли на опыты, свиток с Печатью тоже в одном экземпляре. Органичным и понятным тут было только разгильдяйское отношение Коллегии, благодаря которому одаренные чуть не пропустили активную фазу начала Прорыва, что в дальнейшем могло бы стоить куда большего количества жизней. Да еще и этот капрагин, вылетевший из схлопывающегося Сопряжения, как белый рояль из темных кустов. Крутовато на фоне такой толпы урсидаев с вожаками. Ракор или серпентар бы смотрелись органичнее, а тут такая страхолюдина, чтобы прямо наверняка.

«Значит, сегодняшний вечер посвятим прикладной артефакторике», — решил Максим, погружаясь в ванну с головой.

Материалов в запасниках скопилось в достатке. Принцип работы артефактов Эрледэ он исследовал ранее и был уверен, что повторить эффект у него получится без проблем. Пусть и не так компактно, как у старого сидхе. И не так красиво. Все-таки эти октаэдры — натуральное произведение искусства! Если присмотреться внимательнее, то можно увидеть, что они состояли из восьми восьмигранных пирамидок, на внутренних гранях которых были выгравированы дополнительные рунные цепочки. Руны же на внешних гранях, помимо основной функции, были просто элементом эргономики. Ну не настолько сидхе гениальны, чтобы просто оформленным мыслеобразом смысловой руны переносить объект на неопределенное расстояние. Саму структуру переноса, спрятанную внутри артефакта, Максим ковырял несколько дней, пытаясь преобразовать рунную цепочку обратно в конструкт, так как принципы построения его несколько отличались от всех увиденных конструктов Пространства. Как охотник ранее заметил, все способы взаимодействия с его даром так или иначе расширяли картину мира и оказывали влияние на использование даже самых частых вещей.

Нюансы углубляют общее восприятие. И чем дальше, тем радикальнее. Теоретизирования Иезекииля по поводу освоения Дара на уровне понимания переставали казаться бубнением занудного реликта.

«Впрочем, как и всегда, — немного грустно подумал Максим. — Все подтверждается позднее, так или иначе, не всегда на сто процентов, но общая идея — точно. Так можно и в конфуцианство скатиться, с такой-то частотой правоты старшего».

Повалявшись еще какое-то время в теплой водичке, парень все-таки взял себя в руки, оделся и направился в мастерскую создавать себе инструменты для дальнейшего расследования.

Глава 9

Собираемся и в путь

В школе Макс любил уроки труда. Любил той искренней, светлой любовью, которая не требует от любимого дела ни простоты, ни понятности, ни хотя бы какого-то положительного прогресса. Корявые балясины, выточенные на допотопном токарном станке, плохо закрепленные в процессе и вылетающие прямо в лобешник, если слегка передавить резцом. Не менее корявые металлические совки для мусора, выгнутые из оцинковки, честно прихваченной кем-то из родителей учеников, работающих на многочисленных заводах города. Такие же корявые игрушки системы «Дед и медведь что-то куют» дополняли этот парад кривоты. Это вам не ежики из шишек, сделанные на дому сердобольными мамами и бабушками, с любовью, старанием и легким раздражением по поводу поздно озвученной чадом задачи. Тут все сами, своими грабками неумелыми: тяп-ляп,