"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Автобус тем временем продолжил движение и остановился возле самого вертолёта. Приподняв голову из укрытия, я увидел, как чёрные фигуры окружили автобус.

— Ходу, профессор, ходу! — воскликнул я, понимая, что наше отсутствие в салоне будет обнаружено в течение ближайшей минуты.

Прячась за придорожным кустарником, мы устремились к чернеющей полосе леса. До него было рукой подать — не более сотни метров. Теперь впереди, согнувшись в три погибели, бежал я, а профессор трусил следом, скуля от боли.

Когда ветви деревьев сомкнулись наконец за нашими спинами, я перевёл дух и взглянул на Полянского. Лицо профессора осунулось и посерело, нос распух и походил на перезрелую сливу.

— Давайте, я посмотрю вашу руку, — предложил я, исполненный чисто человеческим состраданием.

— Нет, — профессор решительно покачал головой. — В полукилометре отсюда охотничья заимка. Пересидим там. А сейчас давайте не тратить времени на всякие пустяки.

При этом он шевельнул рукой и едва не вскрикнул от приступа боли. Несмотря на это, профессор твёрдой походкой устремился в лесную чащу. Я вздохнул и потопал следом. Аркадий Петрович Полянский, изгой и государственный преступник, нравился мне всё больше и больше. И поделать с этим я ничего не мог.

Изрядно попетляв по бурелому, мы вышли наконец на поросшую жухлой осокой поляну. Обещанная заимка являла собой ветхую хижину, уныло пялившуюся на нас единственным крохотным оконцем.

— Здесь нас не найдут. — произнёс профессор, оглядывая поляну. — Про это место знали только мы с Феланом.

Я скептически пожал плечом. На сей счёт у меня было другое мнение: если Хромов и его люди нашли нас дважды, то найдут и ещё раз. Причём, я уже знал, как именно они это сделают. Осталось подтвердить мою догадку экспериментом.

— Постойте, профессор, — я удержал Полянского, собравшегося отправиться к хижине. — Я думаю, мы поступим иначе.

Сказав это, я запустил руку за пазуху и извлёк на свет божий крохотное золотое сердце. Оно было тёплым, обжигающе тёплым и мерцало рубиновым огоньком.

Монах — Пилигриму

На периметре зоны задержаны двое неизвестных, вооружённых карабинами и ножами. Сопротивления граждане не оказали. Один из задержанных легко ранен в ягодичную область. При допросе выяснилось, что оба гражданина являются членами «Зелёного братства» и бежали в Лес после стрелкового боя с десантом, действия которого они приняли за армейскую операцию. По предъявленному фото оба опознали оперативника с позывным Скиф. Задержанные утверждают, что Скиф и Лесничий (глава «Зелёного братства») покинули лагерь во время боя. Дальнейшая их судьба не известна.

Пилигрим — оперативным подразделениям «Альфа», «Браво» и «Чарли»

Немедленно приступить к прочёсыванию и зачистке зонной аномалии в квадрате 17 — 62. Особое внимание уделить индивидуальной биологической защите оперативников. Всех задержанных при проведении операции немедленно переправлять в карантинный лагерь к западу от посёлка Красный маяк. Координаты лагеря — 56.8138,61.6701

Глава 20 Ловушка для дураков

Лесная заимка. Вторая половина дня.

Профессор был крайне удивлён, прочитав мои мысли.

— Неужели, это так?! — спросил он, разглядывая золотое сердце на моей ладони. — Но, ведь вас тщательно проверяли и не обнаружили никаких «жучков».

— А это необычный «жучок», — сказал я с горькой усмешкой. — Обычные сканеры ему нипочём.

— Нейтроны?!

Я кивнул. Я был зол. Я был раздавлен и опустошён.

— Что вы намерены делать, Сергей? — спросил меня профессор, впервые назвав просто по имени.

— Я намерен устроить ловушку для дураков, — сказал я со злой решимостью. Оставайтесь здесь, Арсений Петрович, и хорошенько спрячьтесь вот за этим кустом.

Профессор пожал плечами и удалился за означенный куст. Я же стремглав понёсся к избушке. Вблизи она являла собой ещё более убогое зрелище. Я толкнул ветхую дверь и очутился в единственной комнатке, меблированной столом и широкой скамьёй, должно быть служившей одновременно и сидением, и кроватью. Ступая по тоскливо скрипучему полу, я подошёл к столу и положил на грязные доски тёплое золотое сердце.

Опрометью выбежав из избушки, я через минуту присоединился к профессору. Полянский расположился на травке и, макая палец в контейнер с пыльцой, деловито намазывал остро пахнущую субстанцию на разбитый нос и на распухшее от удара о дорожный знак запястье.

— Не могу прочесть ваших мыслей, — посетовал он. — Слишком силён психо-эмоциональный фон.

— Это верно, — согласился я, прячась за куст. — Кое-кого я бы сейчас придушил собственными руками.

Пыльца, размазанная по ушибам, произвела по истине чудо исцеления. Опухоль на профессорской переносице исчезла, а багровый отёк рассосался прямо у меня на глазах. Судя по всему, и с запястьем произошли чудесные метаморфозы.

— Пыльца излечивает лишь носителей Q — эндорфинов, — ответил профессор на мой молчаливый вопрос. — Оберегает, так сказать, место обитания симбиота.

Исключительно познавательную лекцию прервал свист вертолётных лопастей. Я схватил профессора в охапку и увлёк под густые ветви. Как я и предполагал, вертолёт завис прямо над избушкой. Однако, садиться на поляну пилот не рискнул — слишком мало для этого было чистого места. Из открытой боковой дверцы выскользнула и повисла над самой травой узкая верёвочная лестница.

Ага, вот и гости! По лесенке, по-обезьяньи перебирая конечностями, торопливо спустились трое: два амбала, вооружённых автоматами, и некто с арбалетом в руках. Все трое были в чёрных комбинезонах, на их лицах чернели маски.

Высадив десант, вертолёт тяжело поднялся над лесом и, цепляя лестницей за макушки деревьев, направился в сторону шоссе. Я не стал медлить и выскочил из-за куста.

— Куда?! — мысленно крикнул мне вдогонку профессор, но я даже не обернулся.

В моём распоряжении было несколько драгоценных секунд, пока вертолётный шум будет заглушать все прочие звуки. Пока я нёсся к своим противникам, они разделились: амбалы, приподняв автоматы, держали на мушке дверь и окно заимки, а обладатель арбалета отважно нырнул внутрь избы.

Моё приближение так и осталось незамеченным. Я был уже в двух шагах, когда ближний ко мне боец повернул наконец голову. Я успел увидеть удивление в его глазах, прежде чем ударил противника рукоятью пистолета в висок. Дёрнув головой, боевик опрокинулся на спину и замер, выпучив остекленевшие от боли глаза.

Его товарищ оказался проворней. Обернувшись на шум, он мгновенно вскинул автомат, но, почему-то не выстрелил. Я тотчас воспользовался его промашкой и ударил, метя рукоятью в лицо. Однако, парень оказался не промах и мой удар