Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Ада хотела возразить, но не успела. Девушка провалилась в сон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

Ада проснулась, когда за окном и в комнате было темно. Её будто кто-то легонько толкнул в плечо, девушка обнаружила, что спит в своей постели. С соседней кровати слышалось мерное сопение. Ада решила не включать свет, и рассказать Далиде обо всём, что узнала, утром.

Она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, вглядывалась в белеющий в темноте потолок и пыталась дословно вспомнить разговор в кабинете ректорессы, но никак не выходило. Обрывочные фразы Тагира и общий смысл сказанного — вот и всё, что осталось, будто взяли ластик и стёрли неприятный разговор с четвёртым Драком.

Сердце, глухо стучавшее в его присутствии, успокоилось, на лбу перестали выступать холодные капли пота, и пальцы больше не выбивали хаотичную дробь. Мысли, как лошадь на детской карусели, сделав круг, снова вернулись к Марку. Глаза защипало, и в который раз, девушка пообещала себе, что белогривый Дракон для неё больше не существует. Забыть! Перестать ждать — самая сложная вещь на свете. Тут никакой гребень, наделённый волшебными чарами, не справится!

Промаявшись до утра и облив слезами подушку, Ада была рада раннему пробуждению соседки. Та засыпала девушку вопросами, но заметив её покрасневшие глаза, отстала:

— Потом расскажешь! Понятно, что ничего хорошего, — мрачно заключила она.

На занятиях Ада была рассеяна и часто ловила себя на мысли, что давно не слушает преподавательницу Флоринду и вместо того, чтобы записывать свойства омелы чертит в тетради круги. Думать не хотелось совсем, и Ада была бы счастлива перемотать время вперёд, чтобы сразу очутиться в счастливом завтра, где она совсем не помнит о Марке, Лилиан и прочих, связанных с ними. Возможно, девушка будет посмеиваться над сегодняшней собой и с улыбкой вспоминать влюблённость в Дракона.

Ада вздохнула и сделала попытку сосредоточиться на словах гранды Синкс, прохаживающей между скамьями, на которых сидели ученицы. “Как ей удаётся не потеть?” — подумала девушка, вытирая лоб салфеткой. В теплице было влажно и душно до тошноты.

Ада бросила взгляд на сидящую рядом Далиду, которая быстро записывала в тетради, время от времени облизывая кончиком языка сухие губы. Подруга никогда не выглядела столь увлечённой на занятиях по растениеводству: склонив голову, она прерывалась лишь для того, чтобы перевернуть страницу.

Ада записывала лекцию, чтобы хоть как-то подготовиться к следующему занятию и иметь материал для экзамена, назначенного на май будущего года. Но свойства омелы, сорванной на новой Луне в низинах, куда редко заглядывало солнце, были и впрямь удивительными. Рецепт, который Ада по рассеянности прослушала, снимал боль, до того, как она появится. То есть можно было заранее подготовиться, часов за пять, не более. Средство было ещё и абсолютно безвредным, не вызывало опьянения, поэтому использовалось при родах.

“Надо будет потом переписать у Далиды”, — подумала Ада и осеклась. Девушка снова забыла, что не собирается выходить замуж, а значит, и детей у неё не будет. Ада судорожно вздохнула: будь возможность, она бы родила и так. От любимого мужчины и не важно, как бы на это посмотрела Лилиан и её родня!

— А можно этот рецепт использовать в первую ночь? — робко спросили с заднего ряда.

Зал замер в ожидании, даже шёпот и шелест переворачиваемых страниц прекратился, словно Ада перенеслась в заколдованный замке, обречённый на столетний сон.

Девушка почувствовала, как Далида напряглась.

“Лёд тронулся”, — подумала Ада и улыбнулась. Она была рада, что подруга передумала и не останется старой девой.

— Вполне. Раньше он широко применялся во время мистерий Древних, — серьёзно ответила Флоринда, поправив очки на носу. — Когда девушку требовалось привести в состояние эйфории. Правда, туда добавлялись ещё семена двухлетней крассандры и листья травы желаний. Сейчас её уже и не найти в наших местах, она под запретом. Так вот, это растение называется по-научному, величай молочный. Отвар из его семян вызывает эротические фантазии, усиливает половое влечение. А по правилам мистерии, девственница должна отдаться как можно большему количеству мужчин, добровольно и с радостью. Выпив отвар, иномирянки не испытывали боли в священную ночь. Таинство, проведённое по правилам, приносило процветание и благополучие на весь будующий год.

Ада сидела не шелохнувшись. Обычаи этой земли вызывали в ней ужас и отвращение, но можно ли верить сказкам и легендам?

— На этом и закончим, — продолжила Флоринда как ни в чём ни бывало. — На следующее занятие гарпиям отыскать сон-траву и принести на урок. Дриадам дам задание посложнее: приготовить отвар “чистой радости”.

Далида быстро собирала тетради и книги, то и дело роняя ручки, и против обыкновения не записала домашнее задание.

— Что с тобой? — спросила Ада.

— Ничего, — отрезала Далида, но тут же добавила, посмотрев в глаза подруге: — Не могу пока сказать. Мне кое-что предложили, но я должна принять решение сама. Не думай, пожалуйста, что я обиделась. Всё, ни слова больше, а то всё выдам, как Рестрика.

Девушка вела себя необычно, движения были нервными и резкими:

— Я вернусь к обеду, — бросила она и поспешила к выходу.

Глава двадцать третья. Магия любви

Марк Ладон терпеть не мог осень: каждый раз она становилась предвестником проблем и краха надежд. Но этот год стал особенно неудачным: он встретил девушку, которую больше всех в Дольнем мире хотел назвать женой, а готовился к помолвке с другой.

Мужчина посмотрел на часы, висевшие над камином. Совсем скоро она явится, и семейный ужин превратится в тягостную обязанность. Дорого бы он дал, чтобы за столом приветствовать ту, другую, которая снилась каждую ночь и мерещилась в каждой встречной.

И угораздило его влюбиться по-настоящему! Как это получилось, что желание обладать красивой и необычной девушкой переросло в такое крепкое чувство?!

Марк много раз жалел, что она зеркальная: на обычную гарпию не велась бы охота. Впрочем, ему это льстило. А потом он понял, что она не невинна. Кровь бурлила каждый раз, стоило ему представить, что его женщина извивалась под кем-то другим и так же стонала, закатывала глаза и прерывисто дышала. В такие минуты он желал разорвать её и съесть ветреное сердце.

— Ты ещё не одет? — голос матери звучал как музыка. Гранда Ладон ходила неслышно и легко, будто прожитые годы и многократные роды не наложили на фейри отпечатка.

Узкая белоснежная ладонь легла ему на плечо, Марк почтительно поцеловал её и пододвинул соседнее кресло ближе к огню.

— Садитесь, матушка! Я принесу вам плед.

— Марк, брось этот официальный тон. К тому