Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

— Благодарю за честь, оказанную нашему дому, грандина!

Лилиан зарделась и робко улыбнулась, всё ещё не поднимая глаз. Даже мужскому поверхностному взгляду было заметно, что девушка тщательно готовилась к встрече: нежно-голубой цвет платья должен был подчеркнуть её принадлежность к дому водяного Дракона, обычно забранные наверх волосы сегодня спадали на спину и плечи волопадом крупных локонов. Так обычно делали девушки накануне помолвки.

Марк начал злиться. Сбежать бы отсюда побыстрее, да этикет не позволит. И как назло, Лилиан задержится после ужина, чтобы переговорить о “важных вещах”. Магесса всегда строила из себя гранду, словно репетировала будущую роль жены и матери.

В просторной столовой было прохладно, из приоткрытых окон тянуло осенней свежестью. Мать обожала такую атмосферу, и старший Дракон, желая ей угодить, шёл навстречу мелким прихотям жены.

Марк был рад, что сестра сядет рядом, ему не хватало подруги детства, будучи почти ровесниками, они имели общие секреты и понимали друг друга с полуслова. Он твёрдо решил: после ужина предложить сестре прогуляться по саду и спросить, отчего сильфа стала худа и бледна, почти бесцветна. Так Марк поразит две цели: пообщается с сестрой и избежит общества Лилиан. Он всё оттягивал момент объяснения, не желая делать Магессе больно, она ведь не виновата, что не пришлась ко двору?

— Сейчас подадут горячее и горячительное, вмиг согреемся, — словно извиняясь за прохладу, произнёс хозяин, когда все уселись за стол. Мать, занявшая место на другом конце стола, обворожительно улыбнулась и промолвила:

— Дарен, можно сказать домовикам, чтобы закрыли окна. Я не хочу, чтобы мои дети и уважаемые гости заболели.

Отец кивнул и позвонил в серебряный колокольчик.

Ужин начался. Марк рассеянно смотрел в тарелку, не вмешивался в разговоры о политике и хорошем урожае зерна. Он чувствовал прожигающий взгляд Лилиан, сидевшей напротив, и почти ничего не ел. Мать, если б не запрет отца, давно начала бы спрашивать, почему он не притрагивается к еде. Старшая гранда не понимала, что сын вырос, а точнее активно этому сопротивлялась. Иногда подобная забота Марка раздражала, но чаще всё ж умиляла.

Он радовался, что скоро покинет дом, где он обречён всегда быть маленьким, требующим неусыпной заботы, дракончиком. Но сначала необходимо воплотить в жизнь свой план. И убедить Аду перестать злиться. “Ещё не известно, что сложнее”, — подумал Марк.

Лилиан как назло молчала. Значит, пора её разговорить.

— Грандина, вы сегодня мало едите, — сказал он, улучив минуту.

Лилиан вспыхнула:

— Я волнуюсь. Уже осень, — многозначительно ответила она, вскинув на него влажные зелёные глаза.

Марк был уверен, что она специально их увлажняет, чтобы придать взгляду томность и поволоку. Эти уловки злили его. Лилиан уже всё решила, за всех подумала, тщательно рассчитала каждый шаг. Волнуется она!

— Не стоит заранее переживать о том, что может никогда не случится, — ответил он и, поймав взгляды присутствующих, добавил: — К счастью, мы живём в устойчивом обществе, и эта зима не принесёт сюрпризов. Я надеюсь.

Сестра улыбнулась ему своей прежней улыбкой: ехидной и лукавой. Сильфа всегда понимала его лучше остальных, даже лучше матери.

Ужин тянулся тоскливо и обещал быть бесконечным. Лилиан не попала ни в одну из расставленных Марком ловушек, он злился всё сильнее и отвечал резче допустимого, но в конце ужина ему всё-таки улыбнулась удача: мать принялась поздравлять будущую невестку с новой ролью жрицы.

Та склонила голову, пробормотав:

— Спасибо, это большая честь.

— Правда, что теперь тебе нельзя выходить замуж? Пока срок не окончится? — спросила сестра и обменялась с Марком лукавыми взглядами.

— Это так, — высокомерно ответила Магесса и, посмотрев на Марка, добавила вкрадчивым голосом: — Помолвка разрешена. Всего год службы.

Пока она выигрывала, но Марк не собирался сдаваться, упрямством он явно пошёл в отца, пятого Драка. Тот невольно пришла сыну на помощь, начав разговор с братьями и зятем о последних проектах Совета.

— У иномирянок и так много прав, — задумчиво произнёс старший брат. — Позволить им разводиться по собственной прихоти — просто блажь.

Его жена, высокая пепельная блондинка с горящим взглядом, опустила взгляд в тарелку. Марк понимал, что подобные беседы унижали присутствующих женщин, словно ставили их на ступень ниже, даже если те и не думали разводиться. Однако ради свободы мужчина был готов поступиться принципами. Мать была неравнодушна к подобным высказываниям, как и Лилиан. Только они придерживались разных взглядов.

— Иномирянки достойны уважения, никто не спорит, — ответила Лилиан, окрылённая вниманием Марка и тем, что он интересуется её мнением. — Просто Истинные расы сделали гораздо больше для процветания этой страны. Поэтому логично, что они имеют больше прав.

— Совершенно верно, — подтвердил Эмиль и снова принялся за еду.

Мать начала постукивать коготками по тарелке: верный признак злости и обиды.

— Не будем ссориться. Тема слишком щекотливая, — отец тут же перевёл разговор, видя реакцию жены. Марк поражался контрасту: суровый деятель Совета и покладистый семьянин. Во время любых ссор кричала только мать, в самых серьёзных случаях, отец попросту ночевал на работе, но никогда не повышал голос на жену, если не считать хлопаний дверьми.

Семейный ужин вскоре завершился, мужчины удалились в кабинет отца. Марк решительно направился следом, намереваясь игнорировать любые намёки и просьбы Лилиан, но девушка вцепилась в его руку мёртвой хваткой и посмотрела с выражением побитой собаки. Мужчина поколебался и уступил, решив, что тянуть с объяснением не стоит.

* * *

Вздохнув, Марк кивком попросил её следовать за ним.

Священный огонь в камине придавал ему сил одним своим видом, мужчина подвинул кресло совсем близко к решётке, словно искал поддержку у оранжевых искр.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он, когда усадил Лилиан в соседнее кресло, отодвинув его подальше, как бы заботясь, чтобы девушке не было слишком жарко. — Хочешь, я могу открыть окна?

— Нет, всё в порядке. Мне надо привыкать к пламени.

Опять она за своё!

Марк решил дать ей высказаться.

— Я обидела твою маму, — начала она, закусив губу. — Может, мне стоит попросить прощения?

— Нет. Она вспыльчива, но не злопамятна, — сказал он и улыбнулся девушке. Лилиан должна поверить. — Наоборот, мама не любит, когда женщина не смеет и возразить мужчине. У нас в семье царят вольные нравы.

Было видно, что девушка успокоилась. Она тут же томно посмотрела на Марка и, поднявшись из кресла, села у его ног прямо на шкуру зубра.

— Марк, я жду не дождусь, пока мы будем вместе. По-настоящему, чтобы… вместе, — Лилиан коснулась губами перстня Марка с голубым глазом в обрамлении серебра.

— А скажи мне, Лилиан. Правда, что