Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

знать. – Он задержал дыхание и посмотрел Литиану в глаза. – Алерон Дэйкар погиб, – произнес он тихо. – Его убили во время Песни Первого клинка. Больше нам ничего не известно. Мы сообщим, когда узнаем что-то еще. – Марак замолчал и вздохнул. – Я знаю, он был вам дорог. Это ничем вам не поможет, но… Я сочувствую вашей потере.

С этими словами Огнерожденные их оставили.

А с ними и улыбка Борруса.

Глава 62. Элион

Люди заполонили улицы города, чтобы проводить отряд. Среди прочих воинов к Восточным воротам по Кленовой аллее направлялся и Элион. Красные и бурые листья шелестели на ветру на мощеных булыжником тротуарах. Жители оделись потеплее, чтобы защититься от холода.

Рядом с Элионом на коне по кличке Аконит ехал его отец, величественный и серьезный. Лилия тоже была там на своей маленькой лошадке, которую ласково называла Кошечкой из-за того, что та очень любила поспать. Они не станут отъезжать далеко от города, но, согласно обычаю, родственники всегда провожали своих мужчин на войну, проезжая с ними по городу.

– Так ты не взял Крах Валлата? – Лиллию было почти не слышно и не видно в последние дни, но это событие ее немного расшевелило. – Ведь теперь этот меч твой, да? – Она глянула на отца. – Разве не так?

Амрон кивнул. Он гордо возвышался над всем отрядом и уже не выглядел таким изможденным. Его левая рука начала понемногу двигаться, что позволяло ему лучше держать поводья. Это был хороший знак. Как и то, что он перестал пить и прятаться ото всех.

– Клинок Милосердия по праву принадлежит Элиону, милая, – подтвердил Амрон. – Теперь он наследник этого дома. Но он решил не брать его. И это тоже его право.

– Но почему? – спросила Лиллия, повернувшись к Элиону. Ее лицо выражало недоумение. – Ведь он лучше твоего. У твоего меча даже названия нет.

– Он еще не заслужил имени, – ответил Элион. – А Крах Валлата слишком велик для меня.

«Слишком большой меч и слишком большая тень».

Алерон всю жизнь провел в тени этого клинка, обреченный гнаться за славой отца, и это привело его в могилу. Элион не хотел нести такое же бремя.

Карета короля медленно катилась вперед, скрипя позолоченными колесами, сверкающими в лучах бледного осеннего солнца. Рядом с каретой ехал Веррин – новый Первый клинок. Сэр Натаниэль Олоран тоже был здесь – теперь он командовал Серыми плащами. Элиону стало горько от этой мысли. Оба они были младшими братьями и заняли эти должности лишь благодаря политическим играм или предательству.

– Отец, тебе не кажется, что для Веррина меч слишком тяжел? – спросил Элион, глядя на Меч Варинара, который висел у Веррина на поясе, точно якорь. – Сколько времени нужно, чтобы привыкнуть к его весу?

– Вечность, – раздался голос позади них. Их нагнала Амара, ловко пробираясь сквозь толпу рыцарей и всадников. – Ну и вид у него! Скачет впереди всех, нос задрал. Смех, да и только.

Амара странно хохотнула. Она редко говорила что-то хорошее о своем муже, хотя и утверждала, что любит его.

– Со временем он привыкнет, – заметил Амрон. – Процесс соединения с Клинком Вандара нельзя торопить. И еще неизвестно, насколько хорошо он им овладеет.

Элион узнал, что его дядя станет новым Первым клинком, поздно вечером, в день вознесения Алерона. Разгоряченный вином, он сразу уверился в том, что Веррин их предал, но отец охладил его пыл и попросил не рубить сгоряча. За Веррином стоило наблюдать, и наблюдать пристально, но не более того.

– Он овладеет им так же, как и мной, – язвительно заметила Амара. – То есть из рук вон плохо. Как мы сможем противостоять агаратцам, если Веррин не сможет даже как следует держать меч? Это их только раззадорит. Мой дорогой муж стал медлительным и обрюзг на службе у короля, нам нужен кто-то более энергичный.

– И что же ты предлагаешь, Амара? У тебя явно есть мысли на этот счет, так просвети же нас.

– У меня есть мысли по многим вопросам, Амрон. Вот такое у меня проклятие – быть в курсе всего. Дайте подумать, кто бы мог лучше подойти на эту роль…

И она начала весело перечислять имена всех рыцарей, которые приходили ей на ум, и остановилась, только когда Амрон ее прервал.

– Ну что ж, ты высказала свое мнение и повеселила Лиллию, так что, думаю, это уже достойно похвалы.

Лиллия и правда смеялась, чего не делала уже несколько дней. Быть может, именно этого с самого начала и добивалась Амара.

– Продолжай смеяться, мой медвежонок. – Амара с улыбкой посмотрела на племянницу. – Я намеренно критикую своего глупого мужа. Вы все знаете, что это мое любимое занятие, я просто так развлекаюсь. Но, судя по тому, какую борозду он оставил в западном крыле, особых надежд я на него не возлагаю.

Она снова рассмеялась.

– Борозду? – переспросил Элион, не совсем понимая, о чем речь.

– Да, он исцарапал весь пол в западном крыле, когда тащил Меч Варинара по замку. Это было ужасно забавно, хоть и несколько позорно.

– Никто не может просто так поднять Меч Варинара, Амара. Когда я впервые взял его у отца, то чуть руку не вывихнул. Веррин держит его на поясе, а не положил в повозку. Это хороший знак, – сказал Амрон, давая всем понять, что тема исчерпана.

Они приближались к городским воротам. Стража оттесняла зевак на тротуары, чтобы расчистить дорогу: первой ехала карета короля, а сразу на ней – роскошный экипаж принцессы Амилии.

Элион бросил в ее окно тоскливый взгляд. Смерть Алерона потрясла Амилию так, как никто не ожидал: принцесса была убита горем. Мелани всю неделю провела рядом с ней, не оставляла ее буквально ни на минуту, а Элион и сам не искал с девушкой встречи. Зачем, если у них все равно ничего не выйдет? К чему откладывать неизбежный разрыв?

Веррин советовал ему быть осторожным и не терять головы от девушки, с которой у него нет будущего; Риккард, наоборот, говорил, что надо наслаждаться любовью, пока есть возможность. Но после смерти Алерона их советы стали бесполезны: радость, которую Элион испытывал в объятиях Мелани, скисла, как подгнивший фрукт.

Разумеется, в этом не было ее вины. Элион не упрекал ее за то, что она солгала ему о своей способности владеть божественной сталью, – от этого он не чувствовал себя преданным. Просто сейчас их дороги должны были разойтись. Он отправлялся на войну, а она возвращалась с Амилией в Илитор, ко двору