Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

ее деда. Их союз распался в ночь смерти Алерона, когда Элиону нужна была поддержка, нужно было тепло, но с тех пор его мысли занимали только битвы, война и месть. Все кончено – они оба это понимали. Такова грустная правда, с которой им пришлось столкнуться.

Когда они подъехали к городским стенам, ворота были уже открыты, ветер трепал серебристо-зеленые городские знамена. Зеленые равнины за Стальной рекой местами побелели. Зима пришла рано; снег, впервые выпавший в день погребения Алерона, за неделю шел еще несколько раз.

Элион знал, что в Расалане будет еще холоднее, особенно на севере. Их предупредили о местных метелях и буранах. Погода сильно осложнит вторжение, поскольку вандарийским войскам потребуется несколько недель, только чтобы добраться до расаланских берегов, а к тому времени зима уже полностью вступит в свои права.

Они миновали ворота и каменный мост через Стальную реку. Для горожан и торговцев его на время закрыли, чтобы дать пройти войску. Все стояли в стороне и ждали.

– Я слышала, что ниже по течению вода в реке порозовела, – сказала Амара, стараясь перекричать стук копыт по мостовой. – Ты слышал, Амрон? В Бурой гряде несколько дней назад случилась страшная резня.

– Да, я слышал, – мрачно ответил Амрон.

– Что думаешь? Бандиты что-то не поделили? Говорят, все погибшие были в темных плащах и с божественной сталью. И всех их якобы убил один человек. – Амара понизила голос. – Ты же не думаешь, что это мог быть наемник?

– Я об этом не знал, – удивился Элион и вопросительно взглянул на отца. – Почему ты ничего не рассказал?

Амрон бросил на сына быстрый взгляд, красноречиво предупреждающий, что не нужно развивать эту тему.

– Я бы не хотел говорить об этом при Лиллии, Амара, – сказал он. – Ты и сама должна была об этом подумать.

– А что я? – ответила Лиллия. – Я слышала и не такое.

– Не уверен, дорогая.

– А тебе-то откуда знать? – спросила Амара, глядя на него с негодованием. – Тебя никогда не было рядом, чтобы следить, что она услышит, а что – нет, так что не надо притворяться святым. Я не буду выслушивать твои наставления о том, как мне воспитывать ребенка, независимо от того, мой он или нет.

Амрон вздохнул.

– Я не собираюсь тебя наставлять, Амара, и никогда не буду сомневаться в твоих методах воспитания. Я просто хочу сказать, что обсуждать кровавую резню при моей тринадцатилетней дочери – это неправильно.

– Я тебя умоляю, Амрон. Она же Дэйкар, разве нет? Она не лишится чувств от рассказа о том, как кому-то слегка срубили голову.

– Срубили голову? – спросила Лиллия, с любопытством сверкнув глазами. Боги свидетели, эту девочку не так-то просто напугать. – Как во время жертвоприношений у селян?

– Да, дорогая, почти. Говорят, это был какой-то демон или чародей. Отрубили голову, а потом еще и выпотрошили. Жуткое дело. Все в крови, кишки, говорят, висели на деревьях, что гирлянды.

– Достаточно, Амара, – твердо сказал Амрон.

Амара посмотрела на него так, как обычно смотрела на Веррина, когда была не в духе. Элион сочувствовал отцу. Без Веррина Амара, возможно, переключит внимание на него. Или хотя бы попытается. Вряд ли Амрон Дэйкар станет молча сносить колкости, как его брат.

– У тебя могут быть свои взгляды на воспитание, – продолжил Амрон, – но ты живешь под моей крышей, и, если хочешь оставаться под ней, пока мой брат в отъезде, тебе придется подчиняться моим правилам и вести себя подобающе. Я не позволю тебе перечить мне на каждом шагу.

Амара скривила губы в несвойственной ей довольной улыбке.

– Как пожелаете, милорд. Приятно наконец видеть в тебе прежний огонь, Амрон.

Они пересекли мост, и перед ними до самого горизонта раскинулись земли Вандара. Амрон натянул поводья и направил коня в сторону, подав Элиону знак следовать за ним. Сначала они пустились легким галопом, а затем перешли на рысь и поехали рядом с войском. Большой восточный тракт вился по заснеженным холмам, уходя далеко в Срединные земли.

– Так что там за резня, о которой говорила тетя Амара? – спросил Элион. – Это был он?

Амрон кивнул.

– Похоже на то.

– Почему ты мне сразу не сказал? Я же не Лиллия, отец.

– А почему, думаешь, я тебе не сказал? Я знал, что ты тут же отправишься туда искать его след. Я не позволю ему и тебя убить, Элион.

– Если бы он хотел меня убить, то убил бы в тот же день, когда убил Алерона.

– Одна ласточка весны не делает, сынок. Он пощадил тебя однажды, но если начнешь его преследовать, он уже может не проявить такого милосердия.

– Не начну, – ответил Элион. – И, похоже, за ним погнался бы не я один. Эти люди, которых он убил… они ведь Рыцари Теней, да? В темных плащах, с божественным оружием в руках. Кто еще это мог быть?

– Сталерожденные наемники, – сказал отец. – Они служат Ордену Теней.

– В общем, это одно и то же. Теперь они наверняка будут его искать.

Амрон кивнул. Именно так они и поступят. Орден не прощает ни неудач, ни предательства, а лже-Ладлэм был повинен и в том и в другом.

– Как думаешь, куда он теперь направится? – спросил Элион, глядя на хребты Песен молота, царапающие небо в сотнях миль к северу. – Может, вернется в Крепость Теней, чтобы отомстить? За то, что им манипулировали.

Какую бы ненависть ни питал Элион к этому парню, он в то же время невольно уважал его за то, что тот вырвался из лап своих хозяев. Без сомнения, дело было в Клинке Ночи. «Ему невыносима даже мысль о том, чтобы его лишиться. Он убежит хоть на край света, чтобы никто его не отнял».

– Я сомневаюсь, что он вернется в свой Орден. Глупо было бы пытаться захватить эту крепость в одиночку. Даже с Клинком Ночи. Так что он, вероятно, покинет Север. Возможно, отправится на Мыс короля или в Зеленую бухту и купит себе место на каком-нибудь судне. Я бы так и сделал.

– Кто же возьмет его на борт? Он теперь почти так же известен, как и ты. Его будут искать.

– Клинок Ночи – мощное оружие для переговоров.

– Он ни за что его не отдаст.

– Ему и не придется. Представь, он появляется на корабле, который уже готов к отплытию, и исчезает в клубах черного дыма прямо перед капитаном. Как думаешь, сможет тот ему отказать?

Элион живо представил себе эту сцену.

– Вряд ли.

– Вот именно. Он доберется куда захочет, а если на берегу его встретят солдаты… – Амрон