За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Разве это не будет произволом дворян?

— Это будет произволом, — согласился поверенный. — От которого закон готов вас защитить, достаточно всего лишь подать жалобу в Дворянский Совет или же иск в суд Дворянской Чести. Вот только это не ваш вариант.

Буткус замкнулся в угрюмых раздумьях.

— И что вы посоветуете делать в этой ситуации? — наконец спросил он.

— Добиваться приёма у Кеннера Арди и умолять о прощении. По слухам, с ним вполне возможно договориться миром. С частью своего состояния вам, конечно, придётся расстаться, но это обойдётся вам гораздо дешевле суда.

— Я понял вас, почтенный, — хмуро сказал Буткус. — Посмотрим, как дальше сложится.

Глава 7

Последнее время мои занятия со Стефой проходили больше в формате разговоров. Не то чтобы мы совсем не занимались конструктами… занимались, но прямо скажем, без фанатизма. Стефа вообще относилась к конструктам с пренебрежением, и как только я осваивал очередной конструкт в достаточной степени, чтобы не оторвать им себе что-нибудь нужное, она оставляла дальнейшую отработку на меня. Большей же частью мы посвящали наше время беседам, которые должны были помочь мне проникнуться философией Силы. Надо сказать, меня терзали большие сомнения насчёт эффективности такого подхода — для Высших это был, вероятно, самый правильный подход, но я-то пока ещё далеко не Высший. Тем не менее Стефа избрала именно такой путь, и вылезать со своими сомнениями, которые я к тому же вряд ли сумел бы аргументировать, было попросту глупо.

— Насколько я понимаю, ты полностью сформировал святилище, Кеннер? — спросила Стефа, когда мы с ней прогуливались по тихой осенней аллейке. День выдался ясный — один из солнечных осенних дней с небом того глубокого синего оттенка, которого никогда не увидишь летом.

— Да, полностью, — рассеянно подтвердил я, недовольно щурясь от бьющего прямо в глаза низко стоящего солнца.

— Значит, ты нашёл подходящий сатурат, — заключила она.

Я промычал в ответ что-то невразумительное.

— Однако неплохо ты съездил, — продолжала она.

— Бабушка, — сказал я несчастным тоном, — мне пришлось перед поездкой подписать обязательство молчания. Это, конечно, всего лишь глупая бумажка, но на ней стоит моя подпись. Учитывай этот момент, пожалуйста.

— Чепуха, — махнула она рукой. — Я знаю, куда ты ездил, и знаю, зачем ты ездил. Меня просто удивляет, как ты смог вырвать из цепких лапок Драганы один из сатуратов. Ты поистине человек больших талантов — если твою договорённость с князем насчёт «Артефакты» ещё можно списать на случайность, то здесь уже явно тенденция.

— Ты знаешь, зачем я ездил? — удивился я.

— Разумеется, — снисходительно глянула на меня Стефа. — Неужели ты считаешь, что для меня в этом могут быть какие-то секреты? Ренские — самый сильный род в княжестве, и мы активно участвуем в делах Круга.

Ну-ну, а про крыс-то ты явно не знаешь, раз считаешь, что я просто выпросил у Драганы один из найденных сатуратов.

— Мне всегда казалось, что Совет Родов соперничает с Кругом.

— В принципе, это действительно так, — кивнула Стефа, — но не надо воспринимать это настолько упрощённо. В каких-то вопросах мы противники, а в каких-то, наоборот, союзники. За эти столетия у нас образовалось множество прочных связей, и я сама порой не понимаю, где мы соперничаем, а где нет. Но вообще-то я интересовалась твоим святилищем не для того, чтобы узнать, как ты умудрился выкрутить Драгане руки. Я всего лишь хотела сказать тебе, что ты должен больше медитировать в святилище. Хотя бы по часу в день. Твоё сродство с Силой означает, что Сила готова тебя слушать, но тебе надо научиться с ней говорить. Святилище как раз и может помочь тебе преодолеть этот барьер. Это твоя Сила, полностью настроенная на тебя, и ощутить её для тебя будет гораздо легче.

— Научиться говорить? — передо мной немедленно открылась перспектива.

— Ты что, уже решил, что вот-вот станешь Высшим? — с весёлым удивлением спросила Стефа. — Кеннер, не воображай о себе разные глупости. До этого тебе очень далеко, у тебя слишком слабая воля. Но прямое ощущение Силы — это очень важный шаг, который тебе поможет и с конструктами.

— У меня слабая воля? — я почувствовал себя уязвлённым.

— Не обижайся, Кеннер, — улыбнулась Стефа. — Ты просто не понимаешь, что такое по-настоящему сильная воля. То, что ты проявляешь, отказываясь от лишнего пирожного, настолько ничтожно, что это и волей-то не назвать.

— Я не люблю пирожные, — пробурчал я. — А к сильной воле неплохо бы ещё и большие возможности.

— Нет, одной воли достаточно для чего угодно. Если она действительно сильна. Воля создала всю нашу Вселенную. Именно волевое усилие заставило крохотный пузырёк вакуума раздуться, высвободить свою энергию и превратить её во все эти бесчисленные галактики. Вдумайся в это. Золото и власть — это для слабаков, сильному хватает воли. Воля — это не умывание холодной водой по утрам, а сила, которая меняет мир. — Стефа хмыкнула и добавила: — Хотя начинать приходится с умывания, конечно.

Звучит, конечно, замечательно, вот только как это связано с реальной жизнью?

— И лучше бы тебе, Кеннер, — продолжала Стефа, словно угадав мои мысли, — понять и принять это всей душой. Потому что ничто так не разрушает волю, как неверие в свои силы.

Мы некоторое время шли молча.

— Я тут недавно разговаривал со своим лешим… — начал я.

— Нашёл же ты с кем разговаривать, — фыркнула Стефа.

— Толку от него немного, — несколько смущённо согласился я, — но всё же иногда он рассказывает что-то интересное. Вот, например, он сказал, что Светлую Госпожу он видит как пронизывающую всё энергию.

— А как же ещё он может её видеть? Не в образе же драконицы, в самом деле. Мы не воспринимаем Госпожу, как и она нас, потому что она существует практически полностью в духовных планах. А духи сами большей частью находятся на духовном плане, вот они её и видят в истинной форме. Духи и боги являются её порождениями, так кому её видеть, как не им?

— Так что такое эта Светлая Госпожа?

— Некое скалярное поле, в чём-то похожее на Силу, которая, кстати говоря, тоже является скалярным полем. А всю эту поэтическую белиберду про Госпожу придумали святоши. Мы обычно называем это поле Сиянием — тоже звучит довольно поэтично, но по крайней мере, не так глупо, как эти сказки про драконицу цвета зари.

— Он, кстати, отзывался о Госпоже так, как будто это поле разумно и следит за ним. Он вообще боится её обсуждать.

— Знаешь, Кеннер, — Стефа с улыбкой посмотрела на меня, — у тебя эти поиски разума уже просто как навязчивая идея.