Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Император подошёл к большой карте, висевшей на стене, и указал на восточные области:

— Смотри. Он не просто завоёвывает — он создаёт. Не разрушает старые порядки, а строит новые. Не угнетает покорённые народы, а делает их своими союзниками. Это гораздо опаснее любой магии.

— Что же нам делать, государь?

Фридрих долго молчал, изучая карту. Его империя была огромной — от Северного моря до Сицилии, от Роны до Одера. Но эта держава русского князя росла с каждым месяцем, словно живой организм.

— Помнишь ли ты, Петрус, что говорили древние о варварах?

— Что они сильны в нападении, но слабы в обороне?

— Именно. Но этот Виктор не варвар. Донесения говорят, что он строит крепости невиданной мощи, создаёт регулярную армию, налаживает торговлю. Он думает не как завоеватель, а как государь.

Канцлер заметил тревогу в голосе императора:

— Быть может, стоит попытаться договориться? Предложить союз, раздел сфер влияния…

— С еретиком? С врагом церкви? — Фридрих покачал головой. — Нет, Петрус. Папа уже объявил крестовый поход. Вся Европа ждёт, что я поведу христианское воинство против этого антихриста.

— Но ведь ваше величество не раз спорили с папой…

— Спорили о власти, не о вере, — жёстко оборвал император. — Иннокентий может быть моим политическим противником, но в главном мы единомышленники. Европа должна оставаться христианской.

Он вернулся к столу и взял другое письмо — от французского короля Людовика IX.

— Французы готовы дать тридцать тысяч воинов. Венгры — двадцать. Чехи — пятнадцать. Если прибавить мои легионы и ополчения германских князей, получится армия в сто тысяч мечей.

— Внушительная сила, — признал канцлер.

— Да. Но достаточная ли? — Фридрих снова подошёл к карте. — Посмотри на его позицию. Он контролирует все переправы через Вислу и Одер. Его крепости стоят на всех важных дорогах. У него есть время для подготовки, а у нас — необходимость торопиться.

Петрус нахмурился:

— Почему торопиться, государь?

— Потому что каждый месяц промедления играет против нас. Пока мы собираем армии, он укрепляет границы. Пока мы спорим о командовании, он привлекает новых союзников. Время работает на него, не на нас.

Император сел за стол и придвинул к себе чистый пергамент:

— Пиши указ. Собираем рейхстаг в Майнце. Все князья, все епископы, все города должны прислать представителей. Будем решать вопрос о крестовом походе.

— Какие аргументы использовать, государь?

Фридрих задумался:

— Первое — религиозные. Этот Виктор покровительствует еретикам, язычникам, иудеям. Он враг истинной веры.

— Второе — политические. Он угрожает границам империи. Сегодня Польша, завтра Чехия, послезавтра Бавария.

— Третье — экономические. Он контролирует балтийскую торговлю, перекрывает путь «из варяг в греки». Наши купцы теряют прибыли.

Канцлер быстро записывал:

— А кого назначить главнокомандующим, государь?

— Меня, — просто ответил Фридрих. — Это слишком важно, чтобы доверять другим.

— Но ведь у вас дела в Сицилии, проблемы с папой…

— Сицилия подождёт. А с папой… — император усмехнулся. — Совместный поход против общего врага может даже улучшить наши отношения.

Петрус отложил перо:

— Позволю себе вопрос, государь. А если этот Виктор действительно так силён, как говорят донесения? Если он и правда владеет сверхъестественными способностями?

Фридрих долго смотрел в огонь камина. Языки пламени плясали, отбрасывая причудливые тени на стены кабинета.

— Знаешь, Петрус, я много думал об этом. И пришёл к выводу: неважно, магия это или наука. Неважно, чародей он или просто гений. Важно одно — он угрожает тому миру, который мы знаем.

— В каком смысле, государь?

— В самом прямом. Веками Европа жила по определённым правилам. Император на западе, папа в Риме, короли в своих землях, народы на своих местах. А этот русский всё переворачивает. У него поляк может стать воеводой, а немец — простым воином. У него католик и православный равны перед законом. Это… это новый мир, Петрус.

Канцлер пытался понять мысль императора:

— И этот новый мир плох?

— Для нас — да, — честно ответил Фридрих. — Для нас, императоров и королей, он смертелен. Потому что в нём власть принадлежит не тому, кто родился на троне, а тому, кто способен править. И это самая страшная угроза из всех возможных.

В кабинете повисла тишина. За окном продолжала выть метель, но здесь, у камина, было тепло и тихо.

— Всё-таки, — сказал наконец Петрус, — может быть, стоит попробовать переговоры? Вдруг он согласится на компромисс?

Фридрих покачал головой:

— Нет, мой друг. С такими людьми не договариваются. Их либо побеждают, либо… — он не закончил фразу.

— Либо что, государь?

— Либо они побеждают тебя. И тогда твой мир исчезает навсегда.

Император встал и подошёл к окну. Метель утихала, сквозь тучи пробивались первые лучи солнца.

— Начинай подготовку, Петрус. Рассылай гонцов, собирай союзников, считай деньги. Будущей весной мы идём на восток. Либо я сломаю эту новую державу, либо она сломает всё, что мы знали и любили.

Канцлер поклонился и направился к двери. На пороге он обернулся:

— Государь, а если мы проиграем?

Фридрих долго смотрел на догорающие угли в камине:

— Тогда, Петрус, наступит другая эпоха. Эпоха, в которой для таких, как мы, не найдётся места.

Когда канцлер удалился, император остался один. Он снова взял донесение о русском князе и перечитал его внимательно. Между строк читалось восхищение разведчика перед противником.

*«…Его держава не похожа ни на что виденное прежде. Здесь нет угнетённых народов, нет голодающих крестьян, нет бунтующих городов. Все работают, все довольны, все готовы сражаться за своего правителя. Это не империя, построенная на страхе, а государство, основанное на справедливости…»*

— Справедливость, — пробормотал Фридрих. — Красивое слово. Но что оно значит для императора?

Он встал и прошёл к зеркалу. Отражение показывало ему немолодого человека с усталыми глазами и седыми висками. Человека, который правил полвека и устал от этого бремени.

— Может быть, Петрус прав, — сказал он своему отражению. — Может быть, стоит попробовать договориться. Два великих правителя, два мудрых человека — неужели не найдут общий язык?

Но тут же покачал головой. Нет, это невозможно. Слишком разные миры они представляют. Мир старый и мир новый не могут сосуществовать. Один из них должен победить.

А за окном наступал новый день, принося новые заботы и новые тревоги. Где-то на востоке русский князь тоже планировал будущее,