Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Именно поэтому папа так настаивает на крестовом походе, государь. Церковь видит в этом угрозу традиционному порядку.

— И правильно видит. Но пока этот порядок работает нам на пользу, не стоит его разрушать.

В кабинет вошёл пажь и доложил о прибытии английского посла. Людовик кивнул:

— Приму через час. А пока закончим с нашими планами.

Он сел за стол и взял чистый пергамент:

— Итак, наша стратегия. Первое — тайные переговоры с русским князем. Торговля, информация, возможный союз против императора.

— Второе — символическое участие в крестовом походе. Показываем благочестие, но силы бережём.

— Третье — пользуемся занятостью императора для решения собственных задач. Нормандия, Аквитания, усиление влияния в Германии.

Маттье записывал каждый пункт:

— А если император запросит большей помощи?

— Сошлёмся на угрозу со стороны Англии. Скажем, что не можем ослаблять оборону западных границ.

— А если папа будет настаивать?

— Папе пожертвуем дополнительную сумму на крестовый поход. Деньги его утешат.

Король откинулся в кресле, довольный проработанным планом:

— Главное правило большой политики, Маттье: никогда не ставь всё на одну карту. У нас будут связи и с императором, и с папой, и с русским князем. Кто бы ни победил — мы останемся в выигрыше.

— Мудрая политика, государь.

— Единственно возможная для короля Франции. Мы слишком сильны, чтобы нас игнорировали, но не настолько сильны, чтобы диктовать всем остальным. Приходится лавировать.

За окном начинало темнеть. Слуги зажигали свечи в канделябрах, а в камине потрескивали дубовые поленья.

— Ещё один вопрос, государь, — сказал канцлер. — А что, если этот русский князь окажется действительно непобедим? Что, если он не остановится на достигнутом?

Людовик долго смотрел на языки пламени в камине:

— Тогда, мой друг, нам придётся пересмотреть всю нашу политику. Возможно, Европе понадобится новый лидер. И почему бы им не стать королю Франции?

— В союзе с этим Виктором?

— Или вместо него. Время покажет.

Канцлер понимающе кивнул. В политике нет вечных союзников и вечных врагов — есть только вечные интересы.

— Начинай подготовку, Маттье. И помни: ни слова никому о наших планах. Пока Европа готовится к войне, мы готовимся к миру. К выгодному для нас миру.

Когда канцлер удалился, Людовик остался один со своими мыслями. Молодой король понимал: наступает переломное время. Старый порядок рушится, рождается что-то новое. И задача Франции — не просто выжить в этих переменах, но и извлечь из них максимальную пользу.

А где-то на востоке русский князь строил свою державу, не подозревая, что у него появился ещё один игрок в великой европейской партии. Игрок осторожный, расчётливый и очень, очень амбициозный.

Игра за будущее континента продолжалась.

* * *

Большой дворец в Константинополе встречал февральский рассвет отблесками золота на мозаичных стенах. Иоанн III Дука Ватац, император ромеев, стоял в своём кабинете и читал донесение, пришедшее с далёкого севера. В руках василевса дрожал пергамент — не от старости, ибо императору было всего сорок два года, а от волнения.

*«Августейшему василевсу ромеев от архиепископа Новгородского Спиридона. Благочестивейший государь, сообщаю с радостью великой: на севере воссияла новая звезда православия. Князь Виктор Смоленский, приняв благословение церкви, создал державу могучую и обширную. От Днепра до Балтийского моря простираются ныне земли, где звучит православная молитва и царит правда Христова…»*

Иоанн отложил письмо и подошёл к окну. Внизу, в Золотом Роге, покачивались мачты торговых судов — генуэзских, венецианских, русских. Константинополь по-прежнему оставался перекрёстком мировой торговли, но былое могущество Византии уходило в прошлое.

— Михаил, — позвал император.

В кабинет вошёл человек средних лет в богатых одеждах. Михаил Палеолог, великий логофет империи, был одним из самых влиятельных придворных и тонким дипломатом.

— Василевс изволил звать?

— Читал донесения с севера?

— Читал, государь. Поразительные события.

Иоанн вернулся к столу и взял ещё одно письмо — от константинопольского патриарха Мануила II:

— А что говорит патриарх?

— Его святейшество радуется усилению православия, но… — Михаил помедлил.

— Но?

— Но опасается, что новая держава может претендовать на роль защитника всех православных. А это традиционно — прерогатива Константинополя.

Иоанн кивнул. Именно этого он и боялся. В течение восьми веков Византия считалась центром православного мира, наследницей Римской империи, хранительницей истинной веры. А теперь на севере появилась сила, которая могла оспорить это первенство.

— Что известно об этом князе Викторе? — спросил император.

Михаил развернул свои записи:

— Человек загадочный, государь. Появился в Смоленске всего несколько лет назад, но сразу показал удивительные способности — и военные, и административные. Говорят, владеет магией.

— Магия… — задумчиво повторил Иоанн. — А что говорят о его происхождении?

— Тут мнения расходятся. Одни считают его потомком древних русских князей, другие — пришельцем из дальних земель. Сам он называет себя православным, но некоторые детали его правления…

— Какие детали?

— Религиозная терпимость, государь. В его землях равно почитаются православные, католики, даже язычники и иудеи. Это не совсем соответствует канонам.

Иоанн нахмурился. Действительно, православный правитель должен был покровительствовать истинной вере, а не потворствовать еретикам.

— С другой стороны, — продолжал Михаил, — его военные успехи поразительны. Он разгромил Ливонский орден, уничтожил тевтонцев, покорил Польшу. Католический мир в ужасе.

— И это хорошо для нас, — заметил император. — Чем слабее католики, тем сильнее православие.

— Совершенно верно, государь. Но есть одна проблема…

— Какая?

Михаил подошёл к карте, висевшей на стене:

— Смотрите. Если этот Виктор продолжит экспансию, то рано или поздно его интересы столкнутся с нашими. Дунайские княжества, Болгария, даже северные области самой империи…

Иоанн внимательно изучил карту. Действительно, между новой северной державой и Византией лежали обширные, но слабо контролируемые территории. Если русский князь решит двинуться на юг…

— Кроме того, — добавил логофет, — он может претендовать на роль освободителя Константинополя от латинян.

Это была самая болезненная тема для любого византийского императора. Уже сорок лет священный город находился в руках крестоносцев, а законные наследники римских кесарей правили из Никеи. Отвоевать Константинополь было главной мечтой и главной целью Иоанна.

— Думаешь, он может попытаться? — спросил император.

— А почему бы и нет? Для православного правителя это была бы священная война. К тому же, латинские императоры слабы, их армия невелика…

Иоанн прошёлся по кабинету, обдумывая ситуацию. С одной стороны, усиление православия на севере было