Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

Западный Бастион предстал перед крестоносцами во всём своём величии. Огромная крепость с тремя кольцами стен, высоченными башнями и глубокими рвами. На стенах развевались знамёна с двуглавыми орлами, а в амбразурах поблёскивали наконечники стрел.

— Матерь Божия, — пробормотал Эдмунд. — Как они такое построили?

— Неважно как, — буркнул Генрих, но сам был потрясён увиденным.

На стены вышел человек в богатых доспехах — видимо, русский командир. Он что-то крикнул, и его слова донеслись до крестоносцев:

— Немецкие псы! Убирайтесь, пока целы! Здесь вам не рады!

— Отвечать ему? — спросил один из рыцарей.

— Нет, — покачал головой Генрих. — Ответим делом.

Но «дело» оказалось печальным. Штурм Западного Бастиона превратился в побоище. Русские встретили нападавших шквалом стрел, болтов и камней. А когда несколько рыцарей всё-таки добрались до стен, сверху посыпались горшки с «греческим огнём».

— Отступаем! — снова закричал Генрих, видя, как его люди горят заживо.

К вечеру от его армии осталось меньше тысячи человек. Остальные были убиты, ранены или просто разбежались. А русская крепость по-прежнему стояла неприступной твердыней.

— Что теперь? — тихо спросил Эдмунд.

Генрих долго молчал, глядя на костры в русском лагере. Там пировали, праздновали победу. А здесь царили уныние и страх.

— Отступаем, — наконец сказал маркграф. — Но не к императору. К ближайшей дружественной крепости. Пусть считают, что мы разведку ведём.

— А если спросят о результатах разведки?

— Скажем правду. Что русские сильнее, чем мы думали. И что нужна гораздо большая армия для их разгрома.

Остатки крестоносного авангарда потянулись обратно на запад. За ними по пятам следовали русские конные разъезды, добивая отстающих и пленяя раненых.

А в Западном Бастионе Мстислав Храбрый диктовал донесение Виктору:

*«Государь князь, первые враги разбиты. Маркграф Генрих потерял две трети войска и бежит. Наши потери — тридцать человек. Крепости выдержали испытание. Ждём дальнейших указаний.»*

Весть о разгроме авангарда быстро разнеслась по Европе. В лагере императора Фридриха воцарилась растерянность. Казалось бы, три тысячи отборных рыцарей должны были легко справиться с любыми варварами. А вместо этого — позорное поражение.

— Как такое возможно? — спрашивал император у вернувшегося Генриха.

— Они… они подготовились, ваше величество, — мямлил маркграф. — Везде крепости, везде засады. И магия у них… огонь какой-то дьявольский…

Фридрих махнул рукой. Магией теперь оправдывали любое поражение.

— Сколько у них войска?

— Не знаю точно, ваше величество. Но много. И все хорошо вооружены.

— А крепости?

— Неприступные. Словно из сказки какой-то.

Император понял: придётся пересматривать все планы. Лёгкой победы не будет. Впереди ждала долгая и кровопролитная война.

А в далёком Смоленске Виктор Крид читал донесение от Мстислава и улыбался. Первый раунд был выигран. Но это было только начало. Главное сражение ещё впереди.

— Ну что, — сказал он Агафье, — теперь они знают, с кем имеют дело. Посмотрим, что ответят.

* * *

Июльское солнце нещадно палило Моравскую равнину, когда самая большая армия в истории крестовых походов медленно двигалась на восток. Сто двадцать тысяч воинов из всех концов католической Европы — немцы, французы, итальянцы, венгры, чехи, поляки — шли под знамёнами императора Фридриха II и папских легатов освобождать христианский мир от «восточного антихриста».

Впереди ехал сам император в золочёных доспехах, рядом с ним — французский принц Альфонс де Пуатье, венгерский король Бела IV, чешский король Вацлав I. За ними тянулись бесконечные колонны рыцарей, сержантов, арбалетчиков, а следом — огромный обоз с припасами и осадными орудиями.

— Никогда ещё христианское воинство не было столь могучим, — сказал папский легат кардинал Оттавиано, ехавший рядом с императором. — Сам Господь ведёт нас к победе.

Фридрих молча кивнул, но на душе у него было неспокойно. Донесения разведки говорили о том, что русский князь не отступает, а наоборот — собирает силы где-то впереди, в долине между холмами. Это не походило на поведение варвара, которого должна была устрашить такая армада.

— Ваше величество, — подъехал к императору маршал Генрих фон Кальден, — впереди показались русские знамёна. Похоже, они приготовились к бою.

— Сколько их?

— Трудно сказать точно. Тысяч тридцать, не больше. Но позицию заняли сильную — между двух холмов, фланги прикрыты лесом.

Фридрих поднял руку, останавливая армию. Впереди, в километре от них, виднелся строй противника. Русские стояли тёмной массой на пологом склоне, их знамёна с двуглавыми орлами неподвижно свисали в безветренной тишине.

— Странно, — пробормотал император. — Зачем принимать бой в таком невыгодном соотношении сил?

— Может быть, рассчитывают на свою магию? — предположил кардинал Оттавиано.

— Тогда сегодня мы узнаем, сильнее ли дьявольские чары воли Божией.

А в русском лагере Виктор Крид стоял на небольшом возвышении и смотрел на приближающуюся крестоносную армию. Рядом с ним теснились его воеводы: Мстислав Храбрый, Витенис, Твердислав Псковский, Ратмир. Все они понимали — сегодня решается судьба державы.

— Впечатляет, — заметил Витенис, оглядывая море рыцарских знамён. — Такой силы я ещё не видывал.

— И не увидишь больше, — спокойно ответил Виктор. — После сегодняшнего дня.

Мстислав нахмурился:

— Господарь, они нас втрое превосходят числом. Может, стоило принять бой в другом месте?

— Нет, — покачал головой Виктор. — Именно здесь. Именно сегодня. Всё должно свершиться как задумано.

Он достал из-за пояса странный предмет — небольшой флакон из чёрного стекла, наполненный какой-то мутной жидкостью. Воеводы с опаской посмотрели на эту вещицу.

— Что это, господарь? — тихо спросил Ратмир.

— Моровое поветрие, — просто ответил Виктор. — Заготовил специально для сегодняшнего случая.

Витенис побледнел:

— Чума? Но ведь она может поразить и наших…

— Не поразит. Я позабочусь об этом.

Виктор поднял флакон к губам и выпил содержимое одним глотком. Воеводы в ужасе отшатнулись, но князь лишь усмехнулся:

— Не бойтесь. Для меня это безвредно. А вот для врагов…

Он поднял руки к небу и начал тихо произносить заклинание на древнем языке. Слова звучали зловеще, в них слышались отголоски старых проклятий и тёмных ритуалов.

Первым признаком начавшейся магии стал ветер. Лёгкий поначалу, он усиливался с каждой минутой, неся с собой странный, тошнотворный запах. Воздух как будто сгустился, стал тяжёлым и липким.

— Что происходит? — спросил французский принц Альфонс, заметив изменения в атмосфере.

— Не знаю, — ответил император, но рука его инстинктивно потянулась к мечу. — Приготовить войска