Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– И где ж они?

– Сбежали, – как будто само собой разумеющееся, сказал Гусь, – я их прикрыл.

Найд покачал головой.

– Наеб какой-то. Бросили они тебя, так и скажи.

Густав хихикнул.

– А какой смысл прикрывать подельников ценой собственной свободы?

Найд закипал. Ему казалось, что Гуся просто подставили, а версию с прикрытием подельников он просто придумал, чтобы не выглядеть идиотом. За другого, облапошенного, Найду становилось так же обидно, как и за себя, если не более.

– Так я ж выйду, – подмигнул Густав, – выйду и снова возглавлю банду. Они меня ждут.

– Куда ты выйдешь, сопля? – прогремел старик, – Куда ты, блин, выйдешь? Нихрена ты не выйдешь на этот раз.

Тот только рассмеялся со своей койки.

– Как карта ляжет, батенька, как карта ляжет, хе-хе.

***

Рамис, соврав Корнилову, что того не слышно и положив трубку, отправился домой. Мысли путались. В порыве злобы он строил самые грандиозные планы: от побега до набивания морды самому Корнилову. Ведь как он смеет его принуждать? Как он посмел?!

Чем больше возмущения поднималось в душе Рамиса, тем больше он осознавал, что никакой он не свободный человек. Что злость и агрессия возникают лишь от того, что ему нечем крыть. Просто нечем. Разве ведут так себя уверенные в себе люди? Разве слон лает на каждую кусающую его за ногу шавку? Нет. Слон просто топает дальше. Ведь он знает: захочет – и под могучим весом всего одной его ноги захрустит хребет любого шакала. От осознания внутренней силы и больших возможностей и берётся спокойствие. Желанное, но недоступное.

Понимая, насколько он жалок в своей злости, Рамис стиснул зубы. Он быстрым шагом пошёл к дому. Ему нужно было всего-то пройти пару кварталов от телефонного автомата. На улицах Вероны было пусто: в эти утренние часы уже начали работать предприятия, школы, сады, рынок – и народ разбрелся по закрепленным за ними местам. Рамис быстро, почти не глядя по сторонам, шёл к своему дому. Сегодня утром ему впервые пришла мысль о том, что, должно быть, его талант – проклятие, а не дар. Сущее наказание. Нет, он и раньше страдал от невозможности применить себя, от того, что родился не в то время и не в том месте, там, где ценятся совсем другие навыки. И мечтал – да, мечтал, что однажды вырвется в другой мир. Но он же не думал, что это произойдёт так! Нет, его талант – точно проклятие, и только потому, что он талантлив, из него сейчас выжмут все до последней капли. Рамис бы сейчас отдал все, чтобы быть обычным человеком, вроде Найда или Апани. Просто жить. Просто трудиться. И не страдать от ощущения своей никчемности в случае, если талант реализовать невозможно.

Внезапно на соседней улице раздался крик. Рамис резко остановился и чуть было не упал. Кричали где-то совсем рядом, но где? Звук отражался от многочисленных построек, и его источник мог быть в принципе где угодно. Рамис побежал в самом вероятном направлении. Петляя между одноэтажными домами, он, наконец, выбежал на верную улицу. Крики тем временем затихли.

«Эй!» – крикнул Рамис. Ему никто не отозвался.

Судорожно, по наитию, он пробежал ещё два квартала в противоположном направлении, свернул за угол небольшого домика и возле ограды одного из домов заметил лежащего на земле человека.

Рамис мигом оказался рядом и встал как вкопанный. Мужчина на земле был весь залит кровью. Он пытался что-то сказать, но при попытке говорить изо рта шла кровь. Рамис не знал, как к нему подступиться и что делать. Насколько он помнил, стоило поддержать голову, чтобы бедолага не захлебнулся своей кровью.

«Сейчас и меня зальет, – подумал Рамис, садясь на корточки перед мужчиной, и тут же устыдился своих мыслей, – какая, к черту, брезгливость, когда человек умирает!»

Рамис подсунул ладонь под затылок мужчины и слегка приподнял его голову. Тот стал выплевывать кровь ещё чаще. Плохо дело. А телефон отсюда далеко.

Пока Рамис искал решение, как вызвать врачей, он заметил, что на груди мужчины сочатся кровью несколько огромных рваных ран, наподобие длинных глубоких порезов.

«Ведь на него напали!» – наконец, дошло до Рамиса, и он стал озираться по сторонам, как будто бы преступник мог стоять где-то рядом и спокойно наблюдать за его действиями.

«Помогите! Человек умирает!» – что было силы закричал Рамис.

Тишина. Никто не отзывается. И не отзовется, скорее всего…

Мужчина стал дышать чаще, время от времени открывая рот, полный крови. Он дрожал всем телом, иногда дергаясь и выгибаясь вперед. Рамис в ступоре глядел на происходящее. С написанным на лице невероятным усилием умирающий схватил руку Рамиса, которая поддерживала его голову, чуть ниже локтя и проговорил, выплевывая кровь: «Ящеры»

Рамис повторил это, как заколдованный.

— Какие ящеры? – осознав сказанное, тут же переспросил он. Но глаза мужчины уже закатывались, и он никак не отреагировал на вопрос. Хват, изначально слабый, и без того ослаб. Он прекратил дёргаться, и Рамис, понимая, что мужчина уже, скорее всего, мертв или неизбежно умрёт в течение следующих двух минут, аккуратно опустил его голову на землю.

Его руки были залиты кровью. Тело начало трясти после выхода адреналина. Несмотря на нарастающую жару, Рамис стал замерзать. Он впервые видел смерть – тем более такую ужасную: с потоками крови, с предсмертной агонией.

«Что же видел этот бедолага?» — зациклилось в голове у Рамиса.

***

Прибывший на место Тоха долго чесал в затылке, матеря про себя начальство. Надо ж так! Его напарник, Дин, куда-то исчез, на работу не выходил уже вторую смену, никакой информации касательно своего внезапного загула не сообщил. Поступил вызов, из которого стало известно о лужах крови и явно насильственной смерти, но начальник, властно махнув рукой, сказал: «Езжай, Тоха, разберись». И вот Тоха приехал. Только с чем тут разбираться? Тут снова нужен следователь, как в деле с Фарелом. Фарел... Точно, Фарел!

Тоха присел на корточки возле изувеченного трупа, натянул на одну руку медицинскую перчатку и, мгновенно вывозив её в крови, провел пальцами по ранам на груди мужчины.

«Слишком похоже», – подумал он и даже немного обрадовался: ведь два странных случая уже лучше, чем один такой. Будет прецедент. Раскроют одно дело – прояснится и второе.

Он, все ещё сидя на корточках, повернул голову к Рамису, стоявшему все это время над душой.

– Как вы его обнаружили, говорите?

Рамис недоуменно пожал плечами.