Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

сможешь – не надо и брать. А то можно подать один раз бродяге, накормить его, а потом весело пойти домой, чувствуя себя героем. И неважно, что бродяга, наевшись один раз, потом сдохнет все равно в какой-нибудь канаве. Ты-то этого уже не узнаешь. Ты для себя хороший, да. Ты молодец.

Апани стало жутко стыдно перед Найдом.

«В кои то веки приняла свое, собственное решение – и вот чем все обернулось! Ведь обещала Найду, что буду во всем его слушать – и где оно, моё послушание? А ведь он всегда был прав. Всегда то, что он говорил, в конечном счёте выходило правильным. А я ещё, дура, на него обижаться тогда вздумала! А теперь он пропал, и я, наверное, уже никогда перед ним не извинюсь!» – корила она себя.

Апани добежала до детского сада и, без слов вручив краснющую Леду своей коллеге-воспитательнице, сбежала оттуда на свободу.

«Не знаю, – говорила она сама себе, – может, мои мотивы и были правильными. Добрыми, честными. Просто я, слабая, не выдержала. Только все равно это не дело – серединка на половинку. Либо уж выполнять то, что считаешь нужным и правильным, либо жить, как Найд, каждый сам за себя – и ничего не знаю. В состоянии войны с миром. Молчаливой такой войны»

***

До Рамиса начинало доходить, что Корнилов, будучи не последним человеком в ГРЧ, давно уже отзвонился в Верону и распорядился насчёт него. Разумеется, он понял, что Рамис его просто надурил, и никаких помех на линии не было. Глупое было решение, но что уж теперь говорить!

Рамис бросил взгляд на Тоху, который спешно заполнял свой протокол. Что, если он знает или скоро узнает? Веронская полиция в любом случае будет подчиняться любым областным, а тем более столичным органам, будь то банальные полицаи, следователи или, как в случае с Рамисом, ГРЧ. Приедет сейчас областной следователь, заберёт тело на экспертизу, да и прихватит с собой Рамиса. Причём прихватит уже на иных условиях.

Рамису стали мерещиться проблемы, которые Корнилов может ему создать в случае его отказа. Разумеется, у него будут проблемы с трудоустройством. А вдруг Корнилов надавит на него еще и через его родителей? Что тогда? Ведь у ГРЧ наверняка широкие полномочия, очень широкие. Рамис слышал истории, когда они, ради того, чтобы завербовать нужного человека, шли на многое. Он вздохнул. Казалось, иного выхода, как согласиться, не было. На кону была его безопасность и безопасность семьи.

Тоха перестал строчить, замялся. Он все чаще отрывался от писанины, поглядывая на Рамиса. Тот уже как минуту в упор смотрел на него, чтобы понервировать. Уж слишком высока цена промедления сегодня. И для него, и для Найда.

«Апани ждет от меня действий, должно быть, думает, что я её подвёл!»

Наконец, Тоха решил сказать то, что варилось у него в голове уже несколько минут.

– Нужно следователей вызывать.

Рамис пожал плечами, мол, я-то тут при чем, вызывайте.

– Я не могу вас оставить здесь одного, – пробубнил Тоха. Весь его делано-суровый образ рассыпался к чертям, но ему было уже наплевать. Лишь бы дело закончить. Начальство, похоже, уже совсем сдурело, раз послало его в одиночку на вызов. А теперь он в безвыходном положении — и подкрепление не вызвать, и следователя — телефон-то на другой улице. А этого оставишь — так он сбежит. По крайней мере Тоха был уверен, что Рамис точно даст деру, пусть он и отобрал у того документы. Этим что? Им вообще похер, лишь бы от закона укрыться.

Рамис, поразмыслив, предложил решение, стараясь показать, что выгодно оно будет только Тохе, а он делает ему одолжение.

– Пойдёмте вместе к автомату. Я, конечно, не стал бы скрываться, если бы вы ушли один, но я готов пройти с вами. Мне-то какая разница?

Тоха подозрительно глянул на Рамиса, но согласился. Хоть и оставлять труп вот так на улице было тоже неправильно, но опять-таки: виновато начальство. И точка.

Тоха порылся в багажнике своего уазика и достал оттуда огромный чёрный пластиковый мешок. Не раскрывая его, укрыл им труп и прижал по краям найденными поблизости камнями. Так он, хотя бы, не будет шокировать прохожих.

Они с Рамисом дошли до телефона, и, пока Тоха дозванивался в областной следственный комитет, Рамис курил в сторонке. То, что он придумал, было абсолютно неразумно, но он пытался себя убедить, что это единственный нормальный выход.

Тоха поговорил и повесил трубку. Рамис подошёл к автомату.

– Можно я позвоню? При вас, разумеется, – добавил он, чуя возмущение полицейского.

Тоха как барин махнул рукой: звони, так и быть. Рамис порылся в карманах брюк и, наконец, нащупал мятую бумажку. Набрал номер, чувствуя, как все внутри него кричит этого не делать. Гудки.

– Алло. Капитан Корнилов? Это Алиев Рамис. Перезваниваю вот, да. Да-да, извините что не сразу. Я что хотел сказать... Я согласен.

***

Пока Гусь со стариком переругивались, а остальные заключённые изредка вставляли свои реплики, Найд незаметно для себя снова заснул. Проснулся он от частых толчков в ребра.

– Эй! Как там тебя? – это был Густав, – Эй, ребят, кто-нибудь помнит, как его зовут?

– Найд я, – пробурчал тот, разлепляя глаза.

– Давай, давай, подымайся! Сейчас жрать пойдём. Жрать хочешь? – Густав пытался орать громче и напустил на себя искренне весёлый вид. Угрюмые сокамерники не разделяли его энтузиазма, но тоже засобирались, кряхтя и поднимаясь с коек.

В коридоре нарастал гул. Из общей массы выделялся визгливый и уже знакомый голос дерганого охранника:

– А ну, живо, еп, в шеренгу, и заткнулись, крысы поганые!

Но гомон все равно продолжался. Наконец, звякнули ключи совсем близко, и в камеру зашли несколько охранников.

– Строй-ся! – рявкнул один из них.

Найд спрыгнул с койки и встал в разномастный ряд своих сокамерников. Гусь, оказавшийся рядом, опять пихал его локтем в бок. Найд ответил ему тем же, не желая отвлекаться на его дурости. Один из охранников заметил это и быстро выхватил из-за пояса дубинку и замахнулся на Найда. Тот непроизвольно сжался и закрыл голову. По камере пробежал смешок. Но Найда бить не стали, к его огромному облегчению. Еще одни побои ему были ни к чему – не зажили ещё следы от недавней потасовки с машинистом и грузчиками.

На заключенных надели наручники и вывели из камеры. Они шли шеренгой по длинному-длинному блоку вдоль одинаковых железных дверей, некоторые из