Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Он был ещё жив?

Рамис кивнул и поморщился, вспоминая, как мужчина выплевывал кровь.

– А что же вы делали на улице в такое время? Почему не на работе? – стараясь придать себе строгий вид, допрашивал Тоха.

«Черт, был бы Дин здесь!»

Хотя все знали о косяке Дина и о том, как и почему он потерял место в столице и оказался в Вероне, коллеги не могли не признать, что работал он качественно. Тоха вообще старался во всем брать пример с напарника, особенно в плане ведения допросов. Тохе представилось, что Дин бы обязательно надавил на единственного свидетеля, дав тому понять, что он с минуты на минуту станет подозреваемым.

«Чтоб из него сразу все говно вышло», – так говорил в подобных случаях Дин.

– Ну! Отвечайте! – повысил голос Тоха, заметив, что Рамис не знает, что сказать, – Что вы делали до того, как обнаружить труп?

– Пострадавшего, – поправил его Рамис, – он все ещё был жив к тому моменту.

Тоха закатил глаза.

– Ну, пострадавшего, пострадавшего! Отвечайте на вопрос, нечего меня путать! – Тоха злился, что ему не удавалось придать своему голосу металлический оттенок. И как у Дина это получалось?!

– Я ходил до автомата – звонил, – растерянно отвечал Рамис. Шок сползал, и произошедшее доходило до него постепенно.

– А звонили кому? И почему так рано?

– Звонил...знакомому звонил. А, отвечая на ваш предыдущий вопрос, почему я не на работе – у меня выходной. Можете позвонить на шахту, они подтвердят. И вообще, – начинал заводиться Рамис, – если вы меня в чем-то подозреваете, так вызывайте в участок и приглашайте следователя, – он сам протянул Тохе свой идентификатор, – вот, пишите. Пишите и потом вызывайте.

Рамис очень злился. У него, может, счёт идёт на часы, надо что-то решать с Корниловым, да ещё и Найда искать, вот черт! А этот держит его тут, заставляет терять время. Рамис взвинтился не на шутку.

– И вообще, где наш обычный участковый? – разозлился он, – Почему он не приехал на вызов?

– Он пропал, – не думая, отвечал Тоха и тут же, понимая, что проболтался, прикрикнул на Рамиса:

– Какое вообще вам дело? Кто приехал, тот и приехал! Сейчас данные ваши запишем, дождёмся следователя...

– Никакого следователя! – запротестовал Рамис. Он понимал, что даже час бездействия ему потом очень дорого обойдётся.

Тоха же буйствовал. Понимая, что без Дина его воспринимают нулём без палочки и, осознав, что роль грозного полицейского ему не удалась, он что-то орал Рамису навроде «развелось вас, пьяни подзаборной», но Рамис его не слушал. Он нервно щёлкал пальцами, прикидывая, сколько времени потеряет и раздумывал над новой для себя информацией.

«Пропал участковый, значит» – повторял он про себя.

***

Леда орала, не прекращая, требуя отвести её к маме. Апани сначала пыталась её успокаивать, на что-то отвлечь, потом стала ругать, даже залепила хороший такой поджопник, но мелюзга не замолкала. Апани села у окна и разрыдалась. А чего, собственно, она ожидала? Что Леда будет её слушаться? Её, чужую тётку, воспитательницу из садика? Вот была бы Леда её ребёнком, воспитывала бы Апани её с детства – другое дело. Наверняка бы девочка её послушалась, хотя тоже не обязательно.

Апани даже успела подумать о том, что Найд был прав, что не стоило брать чужого ребёнка даже ради такой благой цели. Эта мысль заставила её плакать ещё громче. Леда недоуменно уставилась на рыдающую воспитательницу и сама прекратила ныть.

«Найд исчез, Леда издевается, Рамис пообещал сегодня развернуть поиски и обманул. До сих пор его нет» – Апани сотрясали рыдания на каждой новой мучающей мысли.

Она почему-то полагала, что Рамис зайдёт за ней с утра, и они вместе пойдут искать её мужа. Хотя Рамис и не обещал. Да и зачем она ему? Ещё и ребёнка таскать – оставить ведь не с кем. Значит, Рамис уже ищет Найда, просто своими силами, решив её не подключать. Но что-то не давало ей покоя. Какое-то странное чувство, что не надо надеяться ни на кого, надо искать самой.

Апани постепенно успокаивалась, хоть и продолжала всхлипывать и шмыгать носом от невозможности резко прекратить рыдать. Леда, увидев, что тётя больше не помирает, начала перетягивать одеяло на себя и протяжно заныла.

Апани резко встала со стула и вытерла глаза рукавом. Хватит. Хватит уже растекаться лужицей. И так много времени было потеряно. Хватит надеяться на Рамиса. Пусть он ищет по своим каналам, а она будет искать по своим. И Леда, черт бы её побрал, будет её слушаться, просто потому что Апани взрослая.

«Я взрослая. Ты будешь меня слушать» – сказала про себя как мантру Апани, внимательно глядя на девчонку. Та все ещё ныла, но это не больше не имело значения.

Апани твердо взяла её за ручку – по крайней мере, ей показалось, что твёрдо: на самом деле её пальцы невыносимо дрожали, и вывела мелкую на улицу, удивляясь, как ей до этого удавалось утихомирить целую группу детсадовцев. И почему сейчас она не может повлиять на одного-единственного и не самого зловредного ребёнка.

Спустя минуту Апани неслась по улицам по направлению к детскому саду. Когда Леда, устав семенить своими ножками и не успевая, стала виснуть на её руке, Апани резко, рывком подняла девчонку на руки и понесла, не обращая внимания на то, что она её со всей дури пинает в живот и орёт. Впрочем, на улицах особо никого и не было, а если и был бы народ – не обратили бы внимания. Дети здесь воспринимались как некое недоразумение, по большей-то части. Так что поведение Апани было бы в глазах граждан вполне оправдано.

Пока Апани тащила Леду по направлению к детскому саду, ей не давали покоя собственные мысли.

Она настолько устала от девчонки за эти несколько дней, что была готова в порыве отчаяния бросить её прямо на улице или отвести в детский садик и не забирать. Вот она, её доброта. Вот оно, её сострадание. Прав был муж, говоря, что головой надо было думать до того, как принимать решение. Цена за момент жалости и сострадания оказалась очень высока, и Апани оказалась не готова её платить. Ведь Найд прав: всегда надо думать наперёд, а сможешь ли ты дальше тащить этот груз ответственности. Не