Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Тимофей сам сделал такую дружбу невозможной, противопоставив себя им. Князю предстояло сделать выбор, и, судя по его словам и поступкам, решение уже было принято.

Что будет дальше, можно было легко угадать. Если северянин стремится заручиться верностью Шлёновых, Залуцких и прочих, ему нужно было что-то предложить им. И первое, что приходило на ум, – это отдать им Тимофея.

– Сука! Вот же сука! – зло выругался он, топнув ногой.

Нужно спасать себя, положение крайне шатко! Время работает против него.

Другой на его месте давно бы покинул город, но не Тимофей. Радоград принадлежал его роду веками! И на нём эта традиция не закончится!

Посадник не был готов потерять всё, что имел, из-за непоследовательности бывшего – как теперь уже ясно – союзника. Из-за его неспособности оценить оказанную услугу! Тимофей должен был найти способ обезопасить себя, сделать свою фигуру неприкосновенной.

Найти защитника!

И если князь решил положиться на знать, то он должен заручиться поддержкой другого рода. Той, что даёт благоволение народа, столичных горожан. Нужно притвориться хорошим и заботливым. Чернь это любит!

Изобразить того, кем не является, как он это умеет. Сделать так, чтобы каждый бродяга в Радограде знал о нём, молился Зарогу за его здоровье. И в случае необходимости, спасая его, был готов разрушить стены темницы, на крыше которой он сейчас стоял.

Заигрывать со смутой опасно, но другого выбора у него не было. Роговолд не оставил ему выхода.

– Тимофей Игоревич, – внезапно раздавшийся голос тиуна, старика Прохора, вернул его к реальности.

Посадник, повернувшись, хмуро поглядел на почтительно склонившегося слугу.

– Чего тебе?

– С вестью прибыл человек из Изборова, – не поднимая головы, ответил тот. – Ждёт тебя в посадном тереме.

– Что за вести?

– Того я не знаю, Тимофей Игоревич.

– Что ж, пойдём. Коль есть уши – надобно слушать!

Как обычно, ввернув придуманную на ходу пословицу, посадник начал спускаться по узкой каменной лестнице, нарочито громко кряхтя и охая. Ступив, наконец, на землю, он в сопровождении своего управляющего быстрым шагом направился в сторону Храмовой площади.

– Тимофей Игоревич, дозволь спросить, – почтительно обратился к нему Прохор, едва поспевающий за широким шагом хозяина.

– Обращайся.

– У меня жена захворала, – залепетал тот. – Застудилась. Не разрешишь ли ты мне на пару дней отлучиться?

– Куда это?

– Тут недалеко. Внизу по Радони, знахарка живёт, Оксаной зовут. Тиун Остапа Туманского, отца супруги твоей, Мартын, насоветовал мне. Он к ней дочку возил, заикалась она. Так Оксана эта пошептала – и как рукой сняло! Хочу жену свозить, вдруг поможет! Одна она не доберётся, а не повезу – того и гляди помрёт. Дозволь, Тимофей Игоревич!

– Ладно, два дня тебе, – буркнул посадник. – Вместо себя оставь кого-нибудь. Увижу, что терем без глаза – высеку!

Если бы попросил кто другой, а не старик Прохор – отказал бы. Плевать, кто там у него болеет. Но тиун служил в посадном тереме с самого рождения Тимофея, и какое-никакое уважение к нему хозяин испытывал.

– Да узрит Зарог твою доброту! – горячо поблагодарил тот.

Тимофей отмахнулся.

Прижав ладонь к лицу, он с отвращением поморщился от застоялого запаха готовящейся повсюду рыбы, с недавних пор ставшего вездесущим. Ни из Изборова, ни из Змежда, ни из Ярдума уже несколько недель ничего не прибывало – ни мяса, ни дичи. Столичные рынки опустели, а если где и попадался хороший товар, цена на него была заоблачной. Так и до голода недалеко!

Радоград ведь ничего не выращивает. Здесь нет ни скота, ни птицы, ни зерна. Только рыба, да и той по зимнему времени мало. И вот теперь её готовят в каждом дворе. Где только берут! Тимофея уже мутило от её аромата. Хорошо, что у посадника есть собственные запасы.

Войдя в терем, он, не сбавляя шага, направился к своим покоям. У двери, как и говорил Прохор, стоял невысокий, невзрачный мужичонка, осторожно поглядевший на посадника снизу вверх.

– Вестник? – коротко осведомился Тимофей.

– Д-да, – сбивчиво ответил тот.

– Давай, заходи, – скомандовал мужчина, ввалившись внутрь.

Небрежно скинув роскошную шубу прямо на пол, он неторопливой, властной походкой приблизился к массивному резному столу у пылающего очага. Налив себе густого красного вина, похожего на кровь, с наслаждением отхлебнул.

– Изборовское – лучшее вино в княжестве! – воскликнул он, посмаковав напиток.

Усевшись в глубокое кресло, посадник устремил тяжёлый, проницательный взгляд на сгорбленного, плохо одетого мужичка, скромно топтавшегося посреди комнаты.

– Ну, с чем пришёл? Какие новости? Разбили Владимира? Небось, уже лишился головы?

– М-много вестей, Тимофей Игоревич, – дрожащим голосом ответил тот.

– Ну так рассказывай!

– Владимир взял город. Изборов теперь за ним!

– О как! – удивлённо воскликнул посадник и, поперхнувшись вином, залив дорогой кафтан из алой парчи с золотым шитьём. – Как это – взял? А войско Роговолда, которое вёл этот… с рыбьими глазами… Роман?

– Владимир захватил город ещё до подхода княжеской дружины. Хитростью, без боя взял. А княжеское войско заманил в ловушку и разбил.

– Разбил? – не поверил своим ушам столичный глава.

– Да, разбил, – подтвердил вестник. – Ярдумская дружина подошла в решающий момент. Страшная битва была. Вокруг Изборова вся земля красная от крови. Тысячи мёртвых тел лежат у подножия холма.

На мгновение потеряв дар речи, Тимофей замер. Потом, придя в себя, встал и начал быстрыми шагами мерить покои. То, что рассказал ему этот плохонький мужичок, невероятно взволновало его.

«Вот это вести! А мальчонка-то оказался неплох! Получается, что и Змежд, и Ярдум, и Изборов за ним».

– Я вот чего не пойму, – произнёс он. – Ты говоришь, разбили Романа, верно?

– Верно!

– А почему тогда никто не возвращается обратно в Радоград? – теребя толстыми пальцами золотую серьгу в ухе, спросил Тимофей. – Воевода где-то недалеко от города закрепился? Осаду держит?

– А некому возвращаться, Тимофей Игоревич. Окружили их всех, и кого не вырезали – те сдались. Удатным Владимира прозвали, дружина чуть не молится на него.

Присвистнув, посадник застыл, будто окаменев. Его густые чёрные брови взлетели вверх, мясистые губы приоткрылись, обнажив крупные, крепкие белые зубы.

– Да и это не всё, – продолжил вестник.

– Не всё? Что? – выпалил хозяин терема. – Что там ещё?

– Наутро построили всех тех, кто сдался. Владимир речь держал. Говорил, что подлостью направил Роговолд их, дружинников пленных, значит, против него. Говорил, что князь против Владыки и закона пошёл. Раскаяться призывал.

– И? – поторопил Тимофей, пронзая взглядом мужичка. – Ну, говори же!

– Раскаялись, – развёл руками тот. – Раскаялись