Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Тимофей, не произнося ни слова, отвернулся и, подойдя к окну, устремил невидящий взгляд на двор. Его мысли, подобно вихрю, кружились в бешеном танце, сменяя друг друга с невероятной скоростью.

Ещё утром он был убеждён, что княжича уже везут в клетке в столицу, но теперь перед ним открылась совсем иная картина.

«Вот тебе и мальчонка. Дальше – только Радоград», – с некоторым восхищением подумал посадник.

– Тимофей Игоревич, не отпустишь ли ты меня? – переминаясь с ноги на ногу, жалобно попросил вестник. – Уже который день на ногах, всё к тебе спешил. Живот к спине прилип. Мне поесть бы хоть чего да поспать маленько!

Его слова вывели посадника из оцепенения. Очнувшись, он будто просветлел лицом и улыбнулся. Терзавшая его утром проблема, кажется, постепенно обретала решение.

– Нет, – бодро ответил он мужичку.

Хозяин терема взял в руку листок бумаги и сел за стол.

– Отдых тебе пока не светит. Сначала рабо́та, а уж потом дремо́та!

Посадник вынул из чернильницы перо и принялся что-то быстро писать.

– По дороге поешь. На свежем-то воздухе аппетит получше будет, верно?

– По дороге? – разочарованно протянул мужичок.

– Да, езжай в Изборов и передай Владимиру это. – С этими словами Тимофей протянул ему записку.

Глава 7. Владыка руин.

Когда-то Ротинец был великим городом. Могучей твердыней, стоявшей на страже восточных рубежей Радонии. Ещё князь Изяслав, покорив эти земли, повелел поставить здесь мощную крепость, которая защищала бы молодое государство от бесчисленных восточных племён – диких и воинственных.

На протяжении долгих лет нескончаемые обозы доставляли строительные материалы на равнины у границы, служившие преддверием Степи. Чёрный каменецкий камень и древесина со всего княжества направлялись сюда, чтобы возвести сооружение, какого ещё не видывал свет.

Чтобы привлечь рабочих, Изяслав дозволил на стройке исповедовать не только заревитство, но и культ Матери-Земли. Это решение оказалось крайне удачным, и мастера, желающие заработать, начали стекаться со всех концов княжества, в том числе и с севера, где влияние языческих верований было особенно сильным.

Устой, предусматривавший мирное сосуществование культистов и единобожников, сохранился в некоторых уделах Каменецкого княжества и по сей день.

Но Завоеватель не смог увидеть, как его замысел воплотится в жизнь. Возведение Ротинца завершилось лишь через тридцать лет после его смерти – при князе Михаиле Сутулом, внуке Изяслава.

Место для будущей твердыни выбирали тщательно и остановились на Штормовой Волне – одиноком утёсе посреди необозримых восточных равнин. Здесь земля вздыбилась, образовав высокий, вытянутый каменный массив длиной около полутора вёрст и примерно вдвое меньшей ширины. С запада он имел пологий подъём, а с восточной стороны обрывался отвесной скалой в пятьдесят саженей высотой. Название утёс получил благодаря своему внешнему виду – при взгляде сбоку он напоминал одинокую, вспенившуюся волну посреди бескрайнего травяного моря.

На западной, пологой стороне возвели две каменные стены, одну за другой. Чёрные, сложенные из тяжёлых валунов, они были настолько широкими, что по ним с лёгкостью могли проехать две телеги бок о бок. Словно могучие стражи, они охраняли подступы к вершине, не давая врагу возможности прорваться наверх.

На самой высокой точке Штормовой Волны, у её восточной оконечности, прямо над обрывом, гордо возвышалась колоссальная башня высотой в пятьдесят саженей. Это грандиозное сооружение, с любовью наречённое зодчими Искрой Радонии, кроме своих поистине исполинских размеров обладало и другой особенностью.

На её вершине, там, где каменный остов, казалось, касался небес, находилась невообразимо огромная жаровня. Размеры её были столь впечатляющими, что в неё можно было бы поместить сотню телег, разобранных до состояния дров.

Когда стражник с острым зрением, стоящий в дозоре на вершине Искры, смотрел на восток и замечал вторгшееся для грабежа племя, он обязан был возжечь кострище, пропитанное маслом жар-дерева.

Свет, испускаемый им, был настолько ярким, что его видели за многие вёрсты даже при свете дня. А ночью и вовсе казалось, что над Степью, не дожидаясь утра, снова взошло нетерпеливое солнце. Бесчисленные заставы, завидев сигнал, поданный Ротинецкой крепостью, тут же разносили вести о нашествии по всему Великому княжеству, давая уделам возможность подготовиться к защите и уберечь людей и добро.

Твердыня оказалась настолько действенной, что набеги племён к северу от Зыти практически прекратились. Почувствовавшие себя в безопасности люди перестали ожидать нападения с востока.

На Степь больше не глядели с опаской.

Вокруг ротинецких укреплений со временем вырос большой посад, и она превратилась в город с рынками, кабаками, публичными домами и прочими заведениями, присущими любому крупному поселению.

Оставаясь крепостью по сути, Ротинец приобрёл вид города. Единственного в Великом княжестве, которым управлял не посадник, а голова ротинецкой дружины.

Шли годы. Пролетали десятилетия и века. Поколения сменяли друг друга, и постепенно об изначальной цели возведения столь мощных укреплений стали забывать.

Город из военного превратился в обычный. Лишь грозные бастионы на утёсе с величественной Искрой отличали его от Средня или Слевска.

Любая твердыня, бесценная в военное время, в мирное становится лишь раздражающим источником затрат. И однажды великий князь Станислав Добрый, после разразившейся в государстве засухи и неурожая, приказал сократить ротинецкую дружину вдвое, снизив расходы на её содержание. А затем, в целях экономии, передал город в управление посаднику, выбранному из числа бояр.

Так слава Ротинца начала меркнуть.

Уволенные солдаты, лишённые привычного уклада жизни и несправедливо обиженные, оказались в безвыходном положении. Многие из них провели в крепости не одно десятилетие и не знали ничего, кроме воинской службы.

Не имея дома, семьи и хозяйства, они сбивались в шайки, пытаясь добыть пропитание разбоем. Такие банды представляли особую опасность, поскольку их участники, бывшие ратники, обладали боевой выучкой и были приучены к порядку и дисциплине.

Крепко сплочённые, возглавляемые избранным из своих рядов атаманом, они на долгие десятилетия погрузили окрестности города в пучину беззакония. Восточные уделы нынешнего Каменецкого княжества вновь стали самыми опасными для купцов и путников во всей Радонии. Всё вернулось на круги своя. Только теперь угроза исходила не от степняков, а от бывших защитников государства.

Более полутора веков пройдёт, прежде чем на этой почве вырастет могущественная разбойничья армия, которой удастся полностью парализовать торговлю и перемещение людей между севером и югом Радонии.

Ротинец, долгие годы не получавший должного внимания, пришёл в упадок. Посадники, больше занятые торговлей и выстраиванием выгодных отношений с местными атаманами, чем защитой города, в отсутствие явной угрозы с востока мало заботились о состоянии укреплений, используя их для своих нужд.