"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Элларонский фазан такой же сухой и пресный, как и правовые доктрины ваших друзей, леди Даниэлла? — с уловимым высокомерием прошептал Роберт, наклоняясь ближе к её плечу и делая вид, будто пододвигает соусник.

Даниэлла даже не повернула головы. Она демонстративно вздохнула и принялась разглядывать свои ногти, изображая глубочайшую скуку, но её взгляд остро мазнул по лицу северянина.

— По крайней мере, этот фазан не пытается отчаянно искрить, как провинциальный маг, которому забыли уделить внимание, Роберт, — так же тихо парировала она. — Если вам не нравится наша кухня, вы всегда можете вернуться к своей ледяной рыбе.

Роберт хищно ухмыльнулся, ничуть не задетый её отпором. Его глаза опасно сузились.

— Острый язычок, — процедил он.

— Лучше следите за своими мыслями насчёт Совета, — Даниэлла наклонилась к нему так близко, что её волосы едва не коснулись его плеча. — Ваш дядя не обрадуется, если вы всё запорете из-за девиц.

Я заставил себя сидеть смирно и отвести взгляд. Во главе стола Киллиан сохранял вежливое молчание, пока его янтарная энергия испуганно и рвано пульсировала по непонятной мне причине. Рядом Виолетта вела жёсткий, весомый спор с лордами Ориона. Но всё это меркло перед тем, что происходило между Даниэллой и Робертом.

Мне нужно было отвлечься.

Я медленно повернул голову в сторону матери. А она... она смотрела на меня в упор. В её внимательных глазах застыла грусть и строгое предупреждение. Её ладонь на столе аккуратно, но невероятно крепко легла на моё запястье.

Я мягко высвободил руку, сделал глубокий, медленный вдох, заталкивая бушующую Пустоту обратно на самое дно. Напряжение в пальцах нехотя расслабилось, холод ушёл обратно под кожу, оставляя лишь тупую, ноющую боль в груди.

Ужин наконец подходил к концу, оставляя после себя удушливый шлейф фальшивых улыбок, звяканья посуды и невыносимого багрового марева, которое продолжало выжигать мне сетчатку. Я отказался от предложения Бренна уехать ночевать в казармы объединённого гарнизона. Пока здесь чужаки, я, пожалуй, останусь присматривать за порядком.

Но сейчас мне требовалось одиночество. Быстрыми, размашистыми шагами я мерил серые коридоры Храмового крыла, стремясь как можно скорее скрыться в своих покоях. Здесь, вдали от сияющих люстр, пахло привычной карболкой и сушёными травами.

Я переступил порог своей комнаты, захлопнул дверь и закрыл её на засов. В полумраке помещения, нарушаемом лишь блёклым лунным светом из окна, я обессиленно сбросил на стул парадный мундир. Грудь ходила ходуном. Пустота больше не ворочалась — она яростно билась, ощетинившись острыми, ядовитыми иголками.

Чтобы усмирить этот порыв, грозивший прорваться сквозь поры кожи и выжечь всё вокруг, оставался только один проверенный способ. Я опустился на колени прямо посреди прохладных гранитных плит, выпрямил спину и закрыл глаза, заставляя себя погрузиться в медитативное оцепенение монастырской практики.

Жнецы не молятся словами. Наша молитва — это осознанное, насильственное погружение разума в абсолютную Тишину Бога Смерти. Я сделал глубокий вдох, мысленно ныряя вглубь собственного существа, к самому основанию. Пустота внутри перекатывалась маслянистыми чернильными волнами, и я принялся методично, дюйм за дюймом, сжимать эту тьму в плотный, контролируемый комок, пытаясь унять лихорадочное мерцание звёздных искорок внутри неё. По телу разлилась привычная, ломающая кости стужа. Контроль возвращался тяжело, с мясом выдирая из мыслей засевший там звонкий девичий смех из прошлого.

Тихий, едва слышный щелчок дверного замка заставил меня невольно напрячься, прерывая концентрацию. Засов, запертый изнутри, мягко поддался чужой силе. Я открыл глаза и увидел, как в комнату бесшумно скользнула тонкая тень, а по стенам разлилось мягкое лавандовое свечение.

Мать закрыла за собой дверь без единого звука. Её рыжие волосы мягкими прядями падали на плечи поверх простого домашнего платья.

— Лео... — тихо, почти шёпотом позвала она, останавливаясь в паре шагов от меня. Её потоки ауры взволнованно затрепетали в воздухе, бережно омывая контуры моей нестабильной Пустоты. — Нам нужно поговорить. Что с тобой происходит?

Я медленно поднялся с колен, на ходу возвращая лицу привычное спокойствие. Внутри всё сжалось от подспудного желания защититься, спрятать свою слабость поглубже.

— Последняя вылазка была непростой, — ответил я, намеренно делая голос сухим и ровным. — Ничего особенного.

Мама грустно усмехнулась, качнув головой. Она сделала шаг ближе и аккуратно положила свои удивительно тёплые ладони мне на плечи, заглядывая в самые зрачки.

— Не юли со мной, прошу тебя, — мягко произнесла она, и её магия обдала меня волной покоя. — Дело ведь не в усталости. Из-за этого мальчишки, Роберта?

Я заставил себя не отводить глаз, хотя внутри всё покалывало от лжи.

— Это здесь ни при чём, — уклончиво процедил я, слегка пожав плечами под её ладонями. — Мне просто непривычно находиться среди аристократов. Не стоит искать скрытый смысл.

Мать долго и пронзительно всматривалась в моё лицо. Я понимал, что она видит, как я закрываюсь, скрывая свои настоящие чувства, но давить сильнее она не стала — лишь печально вздохнула, убирая руки с моих плеч.

Чтобы окончательно увести разговор от опасной темы, я ухватился за то, что по-настоящему терзало мой рассудок все последние годы, не давая спать по ночам.

— Лучше ответь мне на один вопрос, — я сделал шаг к окну, взглянув на мерцающие внизу огни Элларона. — Кому мне верить?

— О чём ты?

— О Киллиане и Боге Смерти, — я резко повернулся к ней лицом к лицу. — Он твердит, что Бог Смерти — это безжалостное чудовище, манипулирующее нашими мыслями, что наши судьбы перекроены. Он не верит ни единому проявлению Его силы.

Я сглотнул вставшую в горле сухость и продолжил, чувствуя, как закипает отчаянный протест:

— Но с другой стороны... Посмотри на Орден. Мы строим этот Союз, защищаем обычных людей от Одержимых и выжигаем скверну. Древние трактаты Жнецов, всё, что проповедует Марек, в один голос говорят, что Бог Смерти сжалился над нами, спас наши души от Разлома и оберегает человечество нашими руками. И вы с Каином... Герои, благословенные на вечную молодость. Если бы не Его сила, Жнецов бы давно разорвало изнутри. Так кто Он? Безжалостный тиран или Спаситель, давший сломанным людям смысл жить дальше? Кому верить?

Мама опустила голову. Её лицо стало бледным, а лавандовые искры взволнованно и хаотично затрепетали, ломая ровный ритм её энергии.

— Я не знаю, Лео... — сорвалось с её губ.