Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Рулевой, не зевать! Держи круче к ветру, не давай ложиться шхуне на бок!

И тут же почувствовал, как под ногами дрогнула палуба, когда судно резко изменило курс, взбираясь на гребень волны. — Грот-марсельный! Брать рифы! Живо, иначе останемся без мачты!

Он увидел тёмный силуэт матроса, застывшего на вантах высоко над палубой.

— Наверху! Прижмись к мачте и вяжись крепче! — Крикнул он, понимая, что на высоте шквал ещё злее. — Кто в трюме? Не забываем откачивать помпой воду, а иначе сгинем.

Шхуна глухо ударилась о воду, окатив ют холодной пеной. Олег замотал головой смахивая капли воды с лица.

— Пушки закрепить! Чтобы не сорвало с лапов! — Скомандовал он в темноту люка, ведущего на нижнюю палубу. — И всем привязаться к леерам! Я не хочу никого вылавливать из воды этой ночью!

Команда отозвалась короткими, отрывистыми: “Есть, капитан-сэр!” и ругательствами, тонущими в шуме ливня. Шквал начал сдавать, но Олег не расслаблялся, пока последний парус не был убран и не зачехлён. Шхуне теперь не был страшен шторм и она могла спокойно маневрировать на волнах. Он перевёл дух спустившись к себе в каюту, чтобы переодеться в сухую одежду. Его немного трясло и лихорадило от переизбытка адреналина в крови, плеснув себе в кружку рома на два пальца, залпом выпил его чувствуя, как тепло разливается по телу и дрожь проходит. Он был чрезвычайно доволен собой, что запомнил многое из того, чему его учили про управление кораблём, какие команды отдавать, чтобы матросы работали, как единый организм. К утру следующего дня ветер утих, а впереди, на горизонте, вырос тёмный, скалистый силуэт — мыс Тибурон, похожий на спину огромной акулы, вонзившейся в море.

— Пришли, — тихо сказал Диего, подходя к Олегу. — Теперь по моему совету: ложимся в дрейф, милях в десяти к востоку. Без огней, без дыма из камбуза. Пусть “Санта-Исабель” сама придёт к нам утром. Мы будем готовы.

Олег кивнул, глядя на тёмный мыс сквозь дымчатые линзы. Сердце стучало ровно. Команда молчала, но в глазах уже горел азарт. “Тень Кракена” медленно развернулась, паруса опустили наполовину, и шхуна легла в дрейф, качаясь на волнах, как хищник в засаде.

Ждать осталось недолго.

Глава 23

Глава 23. “Санта-Исабель".

Ночь над Карибским морем держалась долго, словно не хотела уступать место рассвету. " Тень Кракена” лежала в дрейфе милях в десяти к востоку от мыса Тибурон, паруса убраны до половины, так что шхуна лишь лениво покачивалась на маслянисто-чёрной волне. Вода была тяжёлой, густой, как расплавленный свинец, и отражала редкие звёзды, которые ещё не погасли. Воздух стоял неподвижный, пропитанный солью, йодом и лёгким запахом гниющих водорослей, что принесло течение с юга. Ни единого огонька — ни на шхуне, ни на горизонте. Только слабый плеск воды о борт да редкий скрип дерева, когда шхуна переваливалась с борта на борт. Матросы не спали. Все шестьдесят восемь человек сидели или лежали на палубе, кто где: на бочках, на свёрнутых канатах, прямо на тёплом дереве. Никто не разговаривал громко. Только шёпот, короткие ругательства и звон оселков — последние ножи и сабли доводили до бритвенной остроты. В предвкушении все чувствовали одно и то же: тугой комок в груди, сухость во рту и странное, почти сладкое возбуждение, словно перед первым глотком рома после долгой жажды. Хэмфри сидел на баке, точил свой палаш и тихо бормотал себе под нос старую пиратскую песенку. Диего проверял мушкеты, протирал полки порохом. Бартоло, уже зарядил две карронады на носу — мелкие, но злые, картечью, любовно поглаживая их он приговаривал: “Сегодня наступит и ваш черёд". Юнга Бен, несмотря на строгий приказ, всё-таки получил пару затрещин от Быка " за науку” и теперь сидел в углу, прижимая к груди свой маленький нож, глаза блестели от страха и восторга одновременно. Олег стоял на капитанском мостике один, его босые ноги чувствовали каждую вибрацию палубы. Он смотрел в темноту словно пытаясь увидеть в ней что-то невидимое глазу. В голове крутилось одно: “Как одолеть корабль какой по слухам и описанию вдвое, если не втрое превосходит их по огневой мощи и своим габаритам, это не считая многочисленной команды наполовину состоявшей из солдат, какие должны были охранять галеон он нападения?! Здесь надо применять какую-то военную хитрость, иначе они пойдут на корм рыбам раньше чем сумеют приблизиться к нему”. Вчера вечером он собрал на военный совет с десяткок самых толковых матросов среди каких был: Хэмфри, Диего, Бартоло, Бык (после плетей они оба стали тише и преданнее), трёх ямайских негров-стрелков и ещё пятерых, кто умел лазать по вантам, как обезьяны.

— Прямой абордаж — смерть, — сказал Олег сразу. — Нас меньше, их больше, большое количество пушек. Нужно придумать хитрость, как напасть на них внезапно, когда они этого не ждут.

Диего первым предложил:

— Подойдём на ялике. На рассвете, без огней. Десять человек подымется на борт по якорной цепи и по кормовому свесу. Остальные на шхуне — прикрытие. Если поднимется тревога — сразу картечь по палубе и абордажные крючья. Главное — внезапность, это наше главное преимущество.

Хэмфри кивнул:

— Я возьму троих на корму. Там вахта всегда слабая. Ножи в глотку — и открываем боковой порт для остальных.

Бартоло добавил:

— Я останусь на шхуне. Как только услышу от вас сигнал, например— свист, — бью по мачтам цепными ядрами. Рулевое перо сломаю первым делом.

План приняли единогласно. Никаких криков, никаких воплей, подход должен быть тихим, как крысы в трюме. Но в груди у Олега всё равно было пусто и холодно. Он не представлял, что будет на самом деле. Ему впервые в жизни предстоит возглавить и повести за собой команду отчаянных головорезов, какие не боятся, ни бога, ни чёрта и если он даст слабину, без колебаний отправят его на корм акулам. Поэтому ответственность на нём лежала колоссальная.

И вот наступил час “Ч".

Сначала — лёгкая дымка, серебристая, как паутина, появилась в предрассветных сумерках, потом в них возник силуэт. Огромный, изящный галеон "Санта-Исабель” выплывала из предутренней мглы, словно паря над водной гладью. Высокий, позолоченный нос с фигурой святой Исабель, раскинувшей руки, будто благословляющей море. Корпус — тёмно-красный с золотыми полосами, три мачты, полные парусов, двадцать четыре пушки. Галеон был огромен. По сравнению с ним даже тот