Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

сорок семь. Остальные в окрестностях города. Наш анклав находится между тремя крупными зонами радиации – Московской, Смоленской и Калужской. Наша территория с центром в Вязьме, с приемлемыми уровнями по окраинам – это до пятидесяти километров на восток, до восьмидесяти на юг, на севере и западе мы граничим с анклавами Ржева, Сафоново и Дорогобужа. Еще в области из городов выжили Ельня и Десногорск. Ярцево попало под Смоленскую зону радиации, Рославль – оказался в пятне Брянска и Гомеля, Гагарин уцелел, но рядом московское пятно и уровень радиации повышен. Это не значит, что в указанной мной зоне можно чувствовать себя, например, как у вас. Нет! Средства защиты необходимы. Дезактивацию местности проводит только природа. Поэтому сразу скажу – выезды за пределы объекта только минимум в респираторах, лучше противогазах и защитных комплектах с обязательной обработкой по приезде. Население в анклавах исчисляется сотнями, редко тысячами человек. Вначале не так печально было, но со временем численность населения сильно упала. Прироста населения практически нет. Все, кто выжил с рядом с чистым пятном, давно определились и встроились в группы, поэтому миграция фактически отсутствует. Ну, про естественный прирост я уже говорил. Пока еще были женщины детородного возраста, надежда на выживание сохранялась, сейчас же мы просто доживаем свой век.

Афанасьев сделал паузу и после нее добавил:

– Поймите меня правильно, я не жалуюсь – просто констатирую факт.

В разговоре с их стороны участвовал один Афанасьев. Бойцы соблюдали субординацию, а ученых собеседников не нашлось. Он, оглядевшись и не найдя ничего на его взгляд интересного, откровенно скучал, понимая, что сейчас не до его узкоспециализированных вопросов.

– А чем вы живете? Сельское хозяйство? Промышленность? Что у вас осталось от прежней цивилизации? – задал вопросы Фомичев.

– Самое главное преимущество смоленских анклавов перед другими территориями – у нас есть избыток электроэнергии. Правда, не знаю, насколько хватит еще возможностей Смоленской АЭС, но электричество есть. Поэтому в Сафонове и в Дорогобуже работают заводы.

– Что выпускают?

– Электрические машины. Правда, с комплектующими и сырьем часто проблемы. Дорогобуж делает котлы. Вот они пользуются спросом. Завод и сам Дорогобуж входят в Сафоновский анклав.

– Откуда заводы недостающее получают?

– Анклавов, подобных нам, в стране достаточно много. Есть и крупные. В Сибири, в Поволжье. Вот с ними и идет товарообмен.

– Бартер?

– Бартер, – подтвердил Афанасьев. – Или патроны. Барнаул продолжает выпуск патронов. Продукты еще.

– Неплохо!

– В целом вот так. А что… точнее, как вы тут прожили эти тридцать лет?

– Да-а, – протянул Фомичев, – теперь получается, совершенно скучно и безбедно. В сравнении с вами.

Он снова повернулся к человеку, стоявшему позади него, распорядился, и тот протянул ему сложенную карту. Фомичев развернул ее на столе.

– Вот наше царство. Называется «Русь», – указал он на выделенную цветом область в центре карты.

Внешники внимательно рассматривали представленную карту и видели названия знакомых городов – Вязьма, Смоленск, Полоцк, Новгород, Псков, Изборск, Нижний Новгород, Киев, Муром, Рига, Орел, Ростов, Ростов-на-Дону, Тверь, Калуга, Севастополь, Астрахань, Оренбург. Были и незнакомые – типа Белая Вежа, Булгар, Губкин.

– Впечатляет! А кто ж царь? – подвел итог и для проформы, догадываясь уже об ответе, спросил Афанасьев.

– Я! – подтверждая очевидное, представился Фомичев. – Сергей Владимирович Фомичев.

– Логично! – согласился Афанасьев, кивнув на просто огромную гору железобетонных блоков разного размера и веса, нависающую над ангаром, из которого они вышли, и задал вопрос: – А это зачем?

Афанасьев интуитивно ощущал исходившую от нее опасность.

Фомичев усмехнулся.

– Видишь ли, Валерий Геннадьевич, среди нас, – Фомичев взглядом указал на сидящих за столом с его стороны, – преобладало мнение, что власть, какая бы ни была на момент открытия портала, будет испытывать соблазн забрать в свои руки проход в этот мир. И это даже не зная одной его фантастической особенности. Я о ней, возможно, скажу тебе позднее. А если бы узнала о ней – то непременно бы приложила все усилия, чтобы забрать его себе. И вот тогда эта гора похоронила бы под собой проход или, по-другому, портал. Это была бы единственная возможность нам всем уцелеть. Понятно, разобрать можно все, и это несомненно бы сделали, но мы тоже не сидели бы здесь сложа руки. Тут, – он обвел рукой промзону вокруг них, – мы за полгода, покуда портал формально был бы открыт, сумели бы еще три таких горы сделать и сложить их поверх имеющейся.

Фомичев оперся на локти, приблизившись к сидящим напротив.

– Слышите?

Сидящие напротив люди невольно прислушались.

– Тишина! А последние тридцать лет не было ни одного дня, чтобы здесь стояла тишина. Эта промзона сердце земли нашей. И оно билось и работало практически без остановок все тридцать лет. А сейчас тишина!

Он выпрямился.

– Мы остановили производство. Вывезли всех мастеров на Урал. Мы приготовились биться тут, если с нами не захотят считаться.

– Чем? Вот этим? – Афанасьев слегка пренебрежительно кивнул на установку счетверенных «максимов». – Или этим? – Он указал в другую сторону на старенькую БМП – «единичку».

– Даже тридцать лет назад это уже были не аргументы.

– Мы знаем! – соглашаясь со словами Афанасьева, кивнул Фомичев. – Но нам нужны были две минуты – определиться – с добром к нам идут или с войной? И на это их бы хватило. А потом… сколько бы пробивались через этот железобетон с той стороны? Учитывая, что строительную технику в портале не развернуть? Допустим, справились бы! За три-четыре месяца. Не знаю как, но справились! Сюда ниточка идет в одну машину – две машины. Сколько успели бы сюда загнать людей и техники за оставшееся время, с учетом необходимых для этих сил запасов? Это я сюда гнал технику, оборудование, людей, чтобы жить. А они шли бы нас завоевывать. И вот портал закрылся! Допустим, полк мотострелковый сюда завели. Топливо, боеприпасы, продовольствие конечны, а впереди тридцать лет. И что они будут делать? Вот вы живете уже двадцать лет на ресурсах, которые не бесконечны, и должны это понимать.

– Я думаю, с продовольствием решаемо – лесов и рек тут должно быть достаточно, – уже понимая, слабость плацдарма, Афанасьев попытался отыгрывать позицию его командования.

– А в лесах, даже без учета моих бойцов, вот его охотнички, – Фомичев кивнул на самого молодого среди них мужчину. Высокого, светловолосого, длиннолицего и носатого. – Это князь