Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

племени голядь Гинтовт Второй. Для его людей – лес их дом родной. Луками и навыками маскировки они владеют виртуозно. Скажете луки – это не аргумент против огнестрела? Так боеприпасы конечны. Производить их тут не из чего и некому. Для этого нужна производственная и сырьевая база. А еще подойдут люди князя Олега, князя Владимира и много еще откуда придут. У нас теперь людей много и земля наша все так же обильна. И останется командиру этого полка либо сдаться нам, либо умереть от голода. А мы уж посмотрим, как он себя вел и что заработал. Вот так!

В этот момент из-за ангара вышли люди, несущие парящие кастрюли с пищей, и девушки, занявшиеся сервировкой стола. Мужчины замолчали. Девушки быстро расставили тарелки, рюмки, разложили столовые приборы, перед каждым из сидевших за столом и в центр водрузили блюда с закусками и горячими кусками мяса. Подошедшие двое бойцов, из группы силовой поддержки майора Никодимова, поставили по жесту Фомичева за ним ящик водки. Тот сразу достал четыре бутылки и передал на стол. При этом пригласил за стол и стоявших в стороне бойцов Никодимова. Размеры стола и лавки позволяли. Никодимов же в это время внимательно наблюдал за реакцией людей, пришедших с той стороны, на девушек. Причем он точно мог сказать, что это никак не связано с сексуальной реакцией на молодых и красивых девушек. Все же все пришедшие с другой стороны были не юнцы. Точнее, это было далеко не главным. Он видел удивление на их лицах. И в глазах некий восторг и надежда. Фомичев внимательно осмотрел уходящих девушек. Хотя мог бы этого и не делать. Отбор проводил он сам. Там все было по высшему разряду. Но ничего необычного. Что там чужаки увидели, чего не видел он? Ну да! Достаточно симпатичные, даже можно сказать, красивые и хорошо сложены. Но таких тут много. Что так удивило группу Афанасьева? Никодимов переглянулся с Фомичевым и понял, что тот тоже это заметил. Да и Васильев ответил ему недоуменным взглядом.

Перед тем как приступить к основному вопросу, Афанасьев отправил одного из своих бойцов сообщить, что их группа задержится. Дождавшись возвращения гонца, приступили.

Первый тост сказал Фомичев. Второй Афанасьев. Потом Никодимов, а дальше под периодическое чоканье и слова «Ну! Будем!» Афанасьев принялся рассказывать историю ИХ мира за последние пропущенные тридцать лет. И когда он сказал, что во внешнем мире практически нет женщин, способных родить, и из-за этого факта они являются последним поколением на этой земле, все всё поняли. Фомичев снова переглянулся со своими замами.

Разговор затянулся. Солнце уже пошло на закат, когда Афанасьев, опрокинув «последний» посошок, поднял свою команду из-за стола. Фомичев с товарищами вознамерились их проводить, и, покачиваясь от выпитого, вся группа вперемежку двинулась к порталу. За разговорами не заметили, как прошли портал и вышли из него в мощном бетонном сооружении, залитом ярким светом. Здесь их ждали с десяток бойцов, вначале настороженно и с любопытством смотревших на выходящих из портала незнакомцев, расслабившихся после того как Афанасьев небрежно махнул им рукой. Мол, все в порядке.

В торце бетонного саркофага виднелись массивные ворота наподобие тех, что установлены на станциях Московского метрополитена. Рядом виднелась стандартная бронированная дверь для прохода людей. В данный момент и дверь, и ворота были закрыты.

– А туда можно? – поинтересовался Фомичев у Афанасьева, кивнув на дверь.

– Можно! – уверенно ответил тот, для убедительности мотнув головой. И тут же распорядился: – Открывайте ворота! Можно! Все можно!

Один из бойцов подошел к электрощиту на стене, щелкнул выключателем, и тут же загудел электродвигатель. Дверь дрогнула, с визгом и скрипом песка железные колесики под дверью покатились по направляющим желобам.

– Не поверите! После установки ни разу не открывали, – прокомментировал Афанасьев.

– А исследования? – поинтересовался Фомичев.

– А что исследовать? Портал, когда закрылся, тут ничего и не было. Никаких следов. Так что, откровенно говоря, их работа состояла из создания теорий и подведения под них научных обоснований. Чаще всего с использованием допинга на основе смесей этилового спирта.

Ворота замерли, открывая вид на зимний пейзаж под низким темнеющим небом. Здесь зима еще была в разгаре.

– М-да! – Выдохнул облачко пара Фомичев, выйдя из ворот и с интересом оглядываясь. – А солнце у вас тут бывает?

– Бывает, но не часто, – подтвердил Афанасьев. – И зима длинная. Все, как и прогнозировалось. Одна радость – темп избавления от ядерной зимы гораздо быстрее, нежели было обещано. Иначе бы мы не выжили. Лето все же есть, пусть и короче обычного. Но природа и мы успеваем с урожаем.

– Однако! – протянул Фомичев, надевая в рукава полушубок, ранее просто наброшенный на плечи. – Зябко! А туда можно? – И он указал на ворота в заборе, ограждающем ангар.

– Можно! – снова подтвердил капитан.

Фомичев и все остальные двинулись к выездным воротам с территории объекта. Выйдя из них, остановились. За заснеженной поймой Бознянского болота черным пунктиром вагонов давно остановленных поездов выделялся бывший железнодорожный узел Вязьмы. Над вагонами возвышался треугольник крыши вокзала, а дальше провалами выбитых окон чернели высотки города. И ни огонька, дымка, вообще какого-либо движения.

– Постапокалипсис! – глядя на город, произнес Фомичев.

Афанасьев прокомментировал:

– Город пустой. В принципе, частного сектора там хватает и жить можно. Но страх заставил всех перебраться поближе к нам. Выживать в одиночку очень сложно, если не сказать больше. Страшно!

– Мародеры?

– Законы остались в той жизни, и поначалу из людей такое полезло! Девяностые годы отдыхают. Но постепенно отстреляли самых неуправляемых. Они никому не нужны. Ни военной власти, ни воровской. Потому что беспредельщики.

Фомичев удивленно глянул на Афанасьева.

– Воровской в каком смысле?

– В прямом. Есть анклавы, где рулят воры или просто бандиты. Жизнь там не сахар, даже работорговля есть, но даже там смекнули, что без работяг и какого-никакого производства для обмена товарами долго не протянут. Поэтому определенный порядок имеется и там.

– М-да… Века идут, а человек не меняется, – произнес Фомичев, осматриваясь. – О! А тут я вижу жизнь! – обрадовался он увиденной жилой улице, идущей прямо от ворот бывшей секретной территории.

– Я ж говорил! – кивнул Афанасьев. – Все живые перебрались поближе к нам. Вот заселили поселок кирпичного завода, фактически уже брошенного на момент начала событий. Плюс вон за железнодорожной выемкой деревня Котлино.

Капитан указал на крыши коттеджей в